Чтение онлайн

подошедшую брюнетку с прической «пони».

— Ну, это уж какая выйдет, чего заранее загадывать, — ответила она и,

брезгливо поджав кумачовые от помады губы, сняла с моего носа очки.

— Так... — услышал я сквозь нудное жужжание машинки. — Височки сюда,

волосики туда. Ой! Ну, ничего, ничего. Так... Здесь прямо, тут налево. Ой!..

Ну, ничего, ничего. Так, — она выключила машинку, — закройте глаза, сейчас мы

вас освежим, — и брюнетка энергично заработала грушей пульверизатора.

Я встал, попрыгал на одной ноге, вытряхивая попавший в ухо одеколон,

и, приладив очки, глянул в зеркало...

Когда меня коллективными усилиями подняли с пола и вновь усадили в

кресло, я немного пришел в себя и понял размеры свалившегося на мою голову

несчастья... Профиль затылка живо напоминал знаменитую Потемкинскую лестницу,

а впереди, окошком в тумане, вполнакала светилась выстриженная лысина.

Стараясь не заплакать, я потребовал жалобную книгу. Заведующий вздохнул и

снова махнул белым платочком. Ребятки действительно, все схватывали на лету,

— молодые руки начинающих Фигаро подхватили меня и после недолгой борьбы я

оказался на улице.

Увы, это было еще не все.

В ателье индпошива и текущего ремонта одежды три нахрапистых и

носастых ученика закройщика в одну минуту облачили меня в то, что они

называли «костюм куда тому Диору». Брюки были еще туда-сюда — можно надеть

вечером под пальто, но пиджак... Словно корабль, получивший пробоину ниже

ватерлинии, он явно кренился на один борт и вообще скорее смахивал на

косоворотку. Несмотря на клятвы и заверения троицы, что «костюмчик» на мне

«просто изумительно сидит», сам я в нем сесть так и не мог. С ужасом

представляя, что сделает со мной жена, я поплелся к выходу, подталкиваемый в

спину остроумными репликами веселых молодых людей.

« Домой, только домой»,- в отчаянии решил я и остановил такси.

– На улицу Канта и побыстрее, если можно,- попросил я шофера,

стараясь не поворачиваться к нему в профиль.

– А по мне хоть на Гегеля, - блеснул эрудицией и золотыми зубами

жизнерадостный таксист, неуверенно прибавил газ.- Ты мне только, земляк,

дорогу показывай. А то я еще город плохо знаю, первый раз сегодня

самостоятельно на линии, можно сказать, практикуюсь пока. Да где же эта

чертова педаль?

Я застонал и, открыл дверцу, на ходу вывалился из машины. Последнее,

что я услышал, был возмущенный крик шофера:

– Куда?! А деньги?!

… На операционном столе, по-обеденному крытом зеленой клеенкой, мне

было спокойно и уютно, лишь немного зябли голые коленки. Пожилой хирург

напутствовал рыжего верзилу, нервно правившего на оселке скальпель.

I

— Павлуша, голубчик, да не волнуйтесь вы так. Вы хоть и начинающий,

но должны справиться. Случай простенький, открытый переломчик, осложненный

врожденным плоскостопием. И запомните, не получится сегодня, получится

завтра. Должно же и у вас когда-нибудь получиться.

— Дай-то бог,— неуверенно сказал Павлуша...

— Мама, — слабо позвал я и опять потерял сознание.

После долгих мытарств и анализов выписавшись из больницы, я, стуча

костылями, пришел к себе в редакцию и положил на стол шефа этот рассказ.

Редактор скептически покрутил носом, но рассказ все же прочитал. Потом,

вздохнув, поискал глазами корзину. Я понурился. Заметив мое по-иконному

скорбное лицо, редактор немного смягчился:

— Ну, ну, коллега, зачем же так расстраиваться. Подумаешь, рассказ не

получился. Ведь вы у нас пока только практикант, и все еще у вас впереди.

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ДЕТЕКТИВ

Лорд Белломор Чемберджийский — холеный субъект с непроницаемым лицом

неизлечимого идиота, сидел в креслах воскресной гостиной и, угощаясь

сигаретой и сплевывая на вязаный половичок, смотрел по телевизору что-то

малопонятное. Дворецкий Джон блуждал около и, с отвращением смахивал

метелочкой пыль с богатой обстановки, мучился желанием чего-нибудь украсть.

Левый глаз дворецкого не открывался, свидетельствуя о том, что ему с утра

удалось перехватить пару стаканчиков виски, и демон алкоголя уже незримо

витал над его благородной головой. Вдруг лорд Белломор отставил сигару и

щелкнул своими музыкальными пальцами — перстни на дрожащих руках беззучно

рассыпали по гостиной горсть солнечных зайчиков.

— Налейте-ка, Джон, мне своей волшебной рукой, а то мне что-то

вступило в голову.

— Но, сэр, леди Эмилия категорически запретила... После той истории,

когда к вам прилетела говорящая лошадь полковника Грэгса... Должно быть, сэр

запамятовал.

— Довольно, Джон, вы слишком тенденциозно трактуете факты. Еще слово о

той злополучной кобыле, и, боюсь, вам придется искать себе другую работу. Что

вам, в сущности, жалко?

— Жалко у пчелки, а мне не жалко, но убывает, — хмуро объяснил Джон,

покорно отвинчивая с бутылки пробку.

— Себе тоже, — улучшаясь настроением, разрешил Белломор и поднял

фужер. — Я выпиваю этот маленький бокал с большим чувством за добрую старушку

Англию!

— Дай Бог, не последняя, сэр — благодарно подтвердил Джон и деликатно

закушал выпитое абрикосом, а косточку незаметно и подло выбросил под диван.

— Не богохульствуйте, Джон. И кстати, о старушках. Кого вы мне в

прошлый раз привели? Ей пятьдесят четыре года, Джон. Сорок лет на панели. Не

спорю, опыт значит многое, особенно когда... хе, хе. Но нужны разумные