Чтение онлайн

Вечером у Крякина была встреча с читателями. Начал он ее словами:

— Реализм — мое творческое кредо. В своих книгах я ничего не придумываю, а иду от жизни

и только жизни.

И даже сам не подозревал, насколько был прав.

ДАЧА

Я дачник. И этим все сказано. Но я еще кое-что скажу. Потому как накипело.

Не спорю, дача — штука заразительная, хотя и трудоемкая. А в газетах еще пишут, что, мол,

на ней человек большой заряд бодрости получает. Но с этим можно и поспорить. Вон Грыжелюку

другой заряд достался, хотя тоже большой. Грыжелюк потом полгода соленое есть не мог,

ресурсами собственного организма обходился. И в баню ходить стеснялся, пока все не

зарубцевалось. А как эта катавасия вышла? Наш сторож старик Яков, как обычно, яблочного сока

попил на дрожжах, и в обход пошел. Ну и спрашивает у Грыжелюка впотьмах пароль. А Грыжелюк

так на даче наотдыхался, что ничего не соображал. Да еще два мешка на себе пер. Ну и в таком

состоянии он старый пароль назвал — вместо «июльской прелестницы» — «дыня колхозница»

сказал. Тут старик Яков и жахнул из двух стволов. Грыжелюк потом как бежал — у Федюкова

беседку снес. Такие вот веселые дела в нашем дачном строительстве.

И вообще, каждый божий день сплошные волнения. Например, навоз привозят. Целый

самосвал из Шабар-Кудука, что за пятнадцатым аулом. А у меня дача без навоза задыхается.

— Скока? — спрашиваю у шофера.

Он сказал. Я чуть на куст малины не сел.

— Родной, — говорю, — у меня вся дача столько не стоит. Хоть пятерку сбавь...

А он, подлец, даже торговаться не стал и толкнул навоз Осадчему, соседу моему. Потом

бедняга Осадчий, чтобы свое благосостояние поправить, под видом кооператора молодую

картошку на рынке продавал. Стаканами. Пока его покупатели тоже кооперативно не побили. У

него, оказывается, стакан нестандартный был. Индивидуальной отливки. Осадчий под

воздействием этого случая на стаканы долго смотреть не мог. Прямо из горлышка и пил. Пропал

человек, стал погрязшим алкоголиком. И из-за чего? Смешно сказать, из-за навоза, который

потом самым настоящим дерьмом оказался, толку нет, один запах.

Или такой вопрос. Как до дачи добираться? Это ведь, скажу я вам, целая эпопея и

трилогия. Сначала на 12-м маршруте трясешься до седьмой дачной, потом три километра бодрым

шагом, затем надуваешь лодку, которая пятьдесят килограммов и которую несешь за спиной, и

переправляешься через протоку, если волнение не больше пяти баллов. А на протоке той, между

прочим, каждый сезон порядка двух дачников тонут. Переправился, поднялся на горку (1050

метров над уровнем моря) и уже с горки наш дачный кооператив видно. Если, конечно, бинокль

хороший.

А назад все так же, только в руках по ведру с помидорами, а в зубах мешочек с ранней

фасолью. Я свою жену как только не называл, и Шаганэ, и Гюльчетай — все без толку. Она так и

не захотела на голову лишнее ведерко поставить. А как же азиатские женщины-труженицы до

центнера на голове носят? Это же уму непостижимо, а у наших что, голова, что ли, слабее? Не

понимаю.

И еще проблема, которая решается, прямо скажу, с кровью. Я имею в виду комариков, мошкару

и других представителей из отряда кровососущих. Как я на дачу приеду, у них прямо праздник и

соответственно праздничный ужин. Уж чего я только не пробовал: от одеколона наружу и вовнутрь

до натираний мочой больного сахарным диабетом — ничего не помогает. Одеколон им, видать, в

голову ударяет, и у них от него только настроение поднимается, и аппетит усиливается.

Я как наутро после дачи на работу приду, начальник мне говорит сразу:

— Опять, Василий Петрович, вчера пил. Вон морда-то какая опухшая.

А я говорю:

— Это от комаров, Егор Исаевич.

А он мне:

— А ты не валяйся пьяным на улице, они и кусать не будут.

Вот и поговори с таким.

А недавно мне посоветовали применять накомарники, отваренные в уксусе. Все ничего, но я

раз в этом накомарнике по забывчивости как с дачи ехал, так в автобус и вошел. Так пассажиры,

поверите ли, начали мне кошельки и другие ценности сдавать. За грабителя приняли, дурачье.

Хотел им объяснить, в чем дело, да поздно. Сижу уже в горотделе, и с меня показания и отпечатки

пальцев снимают.

А следователь вкрадчиво советует:

— Ну, что, Лешка Артист, давай колись, пока светло, глядишь, годик-другой скостят.

Я говорю:

– Я не Лешка Артист, а Вася Дачник.

А он смеется:

— Ты нас не путай. Ваську Дачника мы еще в прошлом году за ларек посадили. Он сейчас в

Павлодаре тапочки шьет.

Пока разобрались со мной, два карманника, что за барьером сидели, у меня полведра

клубники умяли.

— Что же вы наделали, братцы-карманники? — говорю.

А они по-воровски отвечают.

— Замри, козлиная морда. Мы, может быть, лет пять теперь никаких фруктов не увидим, за

исключением перловки, а тебе каких-то полведра жалко.

Делают мне «козу» и предлагают:

— Упрись шнифтами, если не петух.

Вот и поговори с такими.

А раз я тещу на дачу привез. Похвастаться захотел, что, мол, ваша Люба за мной, как за

каменной стеной, и вроде как бы замужем. Да и лишняя тягловая сила. Вожу я, значит, ее по

участку:

— Вот, — говорю, — клубника по 15 рублей ведро, вот вишня по 10, а вот лук стручками —

полтинник пучок. Угощайтесь, мама дорогая, любимая.

А она говорит:

— Не пойму я тебя, Василий, убей бог, не пойму. Туалет поставил. Не спорю, хороший

туалет, обширный, на два посадочных места, а домик еще и строить не начинал. Это, знаешь, —