Чтение онлайн

Парни по-другому не запели. Сговориться они не могли, но утром повторили свои показания слово в слово.

Следователи навестили Яковлева, поговорили с ним и теперь точно знали, что Ростов провел у него два часа, никакого трупа не привозил и вообще выглядел веселым и спокойным. Им также стало известно, что жена Ростова не любит ездить к Яковлевым, считая что Володя спаивает ее мужа, а жена Яковлева, Варя, убеждена, что это Олег Степанович спаивает ее Володю и потому встречает его без особой радости.

После повторного допроса арестованных и свидетелей следователи засели в кабинете начальника отдела предварительного дознания и попытались придти к общему знаменателю. Мальчишка, скорее всего, был, но исчез. Пакет с огромной суммой денег тоже был и тоже исчез. Но откуда он мог взяться? Не мог же Ростов привезти его из-за границы? Наконец, пакет забрали двое мужчин — один из них был вооружен автоматом, — уехавшими в сторону Дмитрова. Если предположить, что один — Ростов, то кто второй?

Оставалось одно: произвести обыск дома и прилегающей территории, но районный прокурор в санкции категорически отказал. И не потому, что было недостаточно доказательств — они казались настолько противоречивыми, что прокурор не знал по обвинению в чем выписывать ордер на обыск. Деньги? Но их увезли в сторону Дмитрова. Труп мальчика? По словам наблюдателя Кольки, хозяин дачи увез его куда-то в багажнике своей машины. Олег Степанович с готовностью разрешил осмотреть багажник. После самого тщательного осмотра установили, что там нет ни следов ни крови ни глины, а сам багажник оказался настолько грязным, причем грязь была давнего происхождения, что Ростова следовало обвинить не в сокрытии трупа, а в преступной неопрятности.

— В общем, оставьте меня в покое, ребята, — заключил прокурор. — Мне год до пенсии, а сегодня звонили из областной прокуратуры и спрашивали, почему дело о преступниках, незаконно владевших огнестрельным оружием, еще не передано в суд. Кстати, у вас есть что-то новенькое относительно очередного ограбления магазина в Ларево? Нет? Беритесь за работу и не отнимайте у меня время.

Предварительное следствие быстро закончили, передали материалы следователю прокураторы, он все оформил и дело поступило в суд. Процесс закончился едва ли не быстрее чем начался, и приговор не был слишком уж суровым. Поляков легко доказал что не мог принимать участия в убийстве милиционера Стеблина, поскольку сидел в лагере. Его обвинили в хранении и ношении огнестрельного оружия, а поскольку это была уже третья судимость, Полякова, как рецидивиста, приговорили к пяти годам с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Платонов — незаконное изготовление и ношение обреза — вторая судимость — пять лет в колонии общего режима.

Осьминина решили к суду не привлекать — доказательства слишком шаткие. Всем было ясно, что он из банды Пистона, но под судом и следствием не был. Предупредили и отпустили. Наблюдатель — Колька — своей вины не отрицал. Да, Пистон оставил его следить за происходящим на участке Ростова. Но ведь доказать, что на участке что-то происходило, не удалось. К тому же Колька выглядел настолько напуганным и так истово клялся, что больше ноги его не будет ни в какой банде, что его тоже отпустили, строго предупредив.

Тяжелее всех пострадал Авдеев. «Магирус» ударил «волгу» в левый борт именно там за рулем сидел Авдеев. При столкновении он получил тяжелую травму тазу и перелом левого бедра. Однако врачей озадачило странное обстоятельство — на голове Авдеева не было никаких наружных повреждений, но у него, тем не менее, образовалась субдуральная гематома. Это обнаружили слишком поздно, срочно провели сложную операцию, она оказалась неудачной и Авдеев умер. Сомнений в его виновности не было. Месяц назад он вышел из ЛТП, а до этого его дважды задерживали за вождение машины в нетрезвом виде.

Короче говоря, операция Пистона — то бишь Полякова Ивана Владимировича, — оказалась неудачной, тогда как операция Ростова, проведенная к тому же куда меньшими силами, завершилась полным успехом. Олегу Степановичу удалось на пять лет избавиться от врагов. Он подозревал, что сразу после освобождения Пистон явится к нему — на этот раз с куда более серьезными подельниками — но кто знает, что будет через пять лет?

Следователи райотдела не были удовлетворены результатами. Они придерживались точки зрения, что парни честно рассказали все, как было на самом деле, а Олег Степанович врал при каждом ответе на заданный ему вопрос, но доказать этого не могли. Фотография ствола ели с длинной царапиной, прочерченной на нем пулей — доказательство убедительное, но единственное, а потому недостаточное. Полковнику Борисову, начальнику Лобненского РОВДа, позвонили из ГУВД Мосгорисполкома и посоветовали оставить Ростова в покое — если, разумеется, не появятся новые, более убедительные доказательства. За несколько дней до этого Олег Степанович съездил в Москву, изложил свою точку зрения полковнику Устинову, соседу по дому на Байкальской улице и начальнику политотдела областной милиции, и пригласил заезжать в гости.

Следователи, которым полковник Борисов запретил вызывать Ростова без его личного разрешения, всерьез подумывали, а не попытаться ли в отсутствие Олега Степановича прощупать участок метановым зондом, но вспомнили о грозной собаке и благоразумно отказались от рискованной затеей. К тому же лег снег — и дело положили на полку.

Тем временем Олег Степанович, опасаясь слежки в случае его неожиданных поездок по стране, действовал крайне осмотрительно. Он знал, что парни так и не сумели вспомнить адрес на пакете, как не допытывались от них следователи, только помнили название города — Ереван. Олег Степанович вызвал с центрального телеграфа по телефону, указанному на пакете вместе с адресом, Гулакяна Рубена Арамовича и попросил его прислать в Москву русского знакомого, которому он, Гулакян, полностью доверял. Посланец должен прибыть в гостиницу «Россия» в пятницу 22 декабря. Когда этот день наступил, Олег Степанович позвонил из автомата в справочное бюро «России», узнал номер телефона поселившегося в гостинице Артамонова Ильи Петровича, сел в машину, проехал несколько кварталов, вышел из своей «шестерки» и снова позвонил. Мужской голос ответил что он действительно приехал из Эчмиадзина. Олег Степанович сообщил ему номер и код автоматического отделения камеры хранения на Курском вокзале и повесил трубку. Быстро сел в машину и поехал на Курский вокзал. Там он увидел что какой-то мужчина — явно русский по внешнему виду — подошел к секции, названной по телефону, набрал код, достал небольшой потрепанный чемодан и направился к выходу. На этом Олег Степанович счел свою задачу выполненной и вернулся на дачу.

Наступили и весело покатились новогодние праздники. Сам Олег Степанович праздники не любил, но поскольку жена и сын с нетерпением ожидали их прихода, был вынужден терпеть. На Новый год приехал знаменитый киноактер с женой, живший по соседству, но они успели набраться еще до приветственного выступления главы правительства и боя часов, а потому их отправили спать (на втором этаже большого дома было три гостевых спальни и еще одну семью можно было разместить в сторожке со всеми удобствами). К самому бою часов из генеральского поселка приехал пожилой академик на черной «волге» с молодящейся женой за рулем в сопровождении двадцатилетней дочки, только что успевшей развестись. Андрей выпил бокал шампанского и отправился показывать Марине — так звали дочку — красоты зимнего Подмосковья. Зина отнеслась к этому двойному исчезновению с некоторым волнением, а все остальные — включая жену академика — с полным равнодушием. Олег Степанович вспомнил, что в сторожке включено отопление, пришел к выводу, что демонстрация красот пройдет в комфорте, и выбросил это из головы. Его гораздо больше интересовали рассказы академика, ставшего живой легендой еще при Сталине.

Хуже всех пришлось Рэду — его посадили на цепь и он выл страшным голосом.

Короче, встреча Нового года прошла вполне успешно. Утром спали до полудня, затем Олег Степанович отвез успевшего опохмелиться актера с женой домой, и все отправились гулять. Наконец, когда начало темнеть, жена академика решительно села за руль, в машину усадили дремлющего академика с усталой дочкой, и «волга» умчалась, едва не свернув ворота.

Январь топал дальше, как по расчищенной снежной дороге. Олег Степанович ушел в отпуск (он всегда брал отпуск в январе, проводил его на даче и никуда не уезжал), привез из Дмитровского клуба служебного собаководства великолепную трехмесячную суку кавказской овчарки, назвал ее Радой и взялся на обучение. Ему сказали, что пара кавказских овчарок кобель и сука — идеальная охрана. Правда, два раза в год, во время гона, их придется разделять — или заниматься щенками. Знакомый собаковод многозначительно заметил, что дипломированный щенок кавказской овчарки стоит до четырехсот рублей. Олег Степанович вежливо поднял брови.

Андрей устроился на работу в научно-исследовательский институт (как и отец, он тоже отлично владел шведским и английским языками) и уже готовился к выезду в Швецию. Кроме того, он стал часто ездить в Москву, откуда возвращался поздно, а субботу и воскресенье проводил с Мариной, на даче академика.

В общем, все шло хорошо — до конца февраля. Олегу Степановичу позвонили на работу. Интеллигентный, чисто русский голос передал привет от Рафика (какого еще Рафика? — раздраженно хотел спросить Олег Степанович и тут же вспомнил Рафаэла Амаяковича) и предложил уважаемому Олегу Степановичу встретиться на Старой площади у третьего подъезда ровно в двенадцать.

Недоумению Олега Степановича не было предела. Откуда Саргосян мог знать его телефон, номер которого, к тому же, недавно заменили? И главное почему у знаменитого третьего подъезда?

Все оказалось очень просто. Олег Степанович поднимался со стороны гостиницы «Россия» и ровно в полдень у третьего подъезда с ним поравнялся высокий, хорошо одетый мужчина с седыми висками.

— Олег Степанович?

— Да.

— Меня зовут Марк Захарович. Давайте спустимся к Москва-реке и я все объясню.