Чтение онлайн

— Это я, Андрей, открывай!

Он торопливо рассказал сыну о событиях.

— А теперь нужно забрать у них пакет. Эти трое парней — подчеркиваю, вооруженных парней — не осмелятся заявить что приехали на машине с пьяным водителем, только что совершившим серьезную аварию. Но мы не можем оставить у них пакет с деньгами. Не из жадности — пятьдесят тысяч, тьфу! — Андрей посмотрел на отца удивленным взглядом, — но они могут рассказать, где взяли пакет и что случилось с пацаном. Поступим вот как. Я возьму автомат, а ты два мощных электрических фонаря, они лежат в прихожей. Парни больше сюда не вернутся. Будем ждать их на тропинке, ведущей в Катуар. Они наверняка знают, где ближайшая станция. На шоссе им оставаться бессмысленно — никто в здравом уме не возьмет ночью трех пассажиров и уж тем более молодых парней. Сейчас они стоят у места аварии. Мы опередим их и будем ждать в лесу. Не хотелось бы стрелять, но звук среди деревьев разносится недалеко. Пошли.

Действительно, толпа еще не рассеялась. Яркий свет фар милицейской автомашины освещал место происшествия, придавая обстановке какой-то мрачный, сюрреалистический вид. Милиционеры вели к своей машине — вернее, тащили — обвисшего у них на руках водителя, а тройка парней пересекала шоссе.

Олег Степанович по знакомым тропкам опередил их и встал в гуще кустов, недалеко от выхода из леса и спуска к станции. Андрей был рядом. Вот-вот из-за поворота покажутся парни.

— Не представляю, Пистон, как он сумел напиться? Целый месяц капли в рот не брал…

— Заткнись, мудозвон! Кто будет платить за ремонт машины? Впрочем… — Он взмахнул тяжелой сумкой.

— Включай! — крикнул Олег Степанович и яркий свет двух мощных фонарей ослепил парней. В следующее мгновение Пистон с поразительной быстротой кинулся в сторону, в темноту, но короткая автоматная очередь вырвала глину у него из-под ног и он остался стоять.

— Всем на землю! — резко скомандовал Олег Степанович. Парни, ошеломленные неожиданностью, грохотом выстрелов и ослепленные ярким светом, послушно легли.

— Лицом вниз, руки за голову, ноги шире и не двигаться. Знакомо, небось. Дай мне один фонарь и обыщи их.

На траву легли сумка с разорванным белым пакетом, пистолет Макарова и двуствольный обрез. Больше ничего. Не было даже сигарет.

— Слушай меня. — Олег Степанович намеренно не называл Андрея по имени. — До шоссе чуть больше полукилометра. Сунь сучок в ствол пистолета, чтобы не оставлять отпечатков пальцев, и бегом к «волге». Она, наверно, еще там. Бросишь «макарку» на пол перед задним сиденьем. За ним наверняка длинный и кровавый след. Лежать! — Острая мушка автомата рассекла лоб начавшего было подниматься Пистона. По лицу побежал ручеек крови. — Ну, пошел!

Андрей вернулся, тяжело дыша, через несколько минут.

— «Волгу» подняли передними колесами на грузовик, но еще не увезли. Почти все разъехались — кроме милиции. Я бросил пистолет в машину, как ты сказал. Никто не заметил.

— Отлично. А теперь давай решать с этими тремя. Знаешь, сегодня меня не покидает благородное чувство милосердия. Можно было бы замочить их прямо здесь, но тогда начнется следствие. Сделаем так. Сейчас мы пойдем на станцию, а вы останетесь лежать. Часы есть? Так вот, через пятнадцать минут подойдет электричка на Дмитров. Мы уедем на ней. Когда увидите, что поезд тронулся, можете встать и ехать куда угодно. Только не вздумайте вставать раньше. Я ведь еще не принял окончательного решения — могу передумать и подождать вас на опушке леса. Тогда вы уж никуда не пойдете — вас повезут. В морг. Ясно?

Олег Степанович и Андрей быстро пошли в сторону Катуара, до которого было меньше двух километров, и притаились в тени бетонного заводского забора. Тут же подошел дмитровский поезд, на который они, конечно, не сели. Прошло еще полчаса. Показались огни электропоезда, следующего в Москву. Олег Степанович увидел как три мужские фигуры поспешно вскочили в последний вагон. Поезд тронулся. Платформа опустела.

Как и ожидал Олег Степанович, жадность фрайеров сгубила. В сумке лежал разорванный белый пакет с адресом, написанным по-русски неуклюжей рукой, и все пятьдесят аккуратно уложенных пачек. Одна надорвана.

— Папа, здесь пятьдесят тысяч?

— Да.

— Но откуда?

— К сожалению, Андрей, за время твоей военной службы мы здорово разбогатели и теперь нам нужно подумать, как жить дальше. Пошли домой, отпразднуем твое возвращение из армии — нашей защитницы и плоти от плоти советского народа. По дороге все расскажу. Погоди, нужно позвонить маме. Она беспокоится. Где-то здесь недалеко телефон-автомат.

— Наташа? Позови Зину. Да, это Олег.

— Зина? Андрей приехал, добро восторжествовало, порок даже не наказан — мы прочли им лекцию и отпустили, так что не беспокойся. Когда ждать тебя? Давай пораньше. Хорошо, ждем тебя к десяти. До свиданья.

Олег Степанович перекинул через плечо объемистую сумку с пакетом, фонарями и разобранным автоматом, они пересекли железнодорожные пути рядом со складом строительных материалов и пошли по едва заметной в темноте, но знакомой тропинке, которая вела к речке.

— Видишь ли, Андрей, нам предстоит решить одну из самых сложных философских задач, которые всегда стояли перед человечеством. Людям свойственно стремиться к какой-то определенной цели и у каждого человека эта цель разная. У нас принято считать это стремлением к социальной справедливости, свободе, равенству и братству, не замечая что эти четыре понятия взаимоисключающие. Но дело даже не в этом. Если отбросить парадную мишуру, придется признать что люди хотят всего лишь побольше денег, секса и власти — в разных пропорциях, разумеется. Важнее всего первое, потому что оно облегчает достижение второго и третьего. Но первое — деньги нужно сначала заполучить, потом уметь использовать, а также защищать свирепо и безжалостно. Вот, к примеру, у нас много денег — по советским масштабам, разумеется. Я не имею в виду эти пятьдесят тысяч. У нас денег гораздо больше и, признаюсь, было гораздо больше уже давно. Однако лишь теперь проблема их защиты встала особенно остро. Ты ведь не думаешь, что эти парни оставят нас в покое, верно? Значит, их нужно опередить. Мы уже сделали первый и очень удачный шаг — подбросили пистолет Пистона в «волгу». А на пистолете выбит номер, есть отпечатки пальцев и милиция пойдет по этому следу.

Но деньги нужно защищать не только от бандитов. В первую очередь их стремится отнять государство, которое заявляет что его лозунг: «от каждого по его способностям, каждому по его труду». Ты понимаешь, конечно, что это — ложь. Например, каким бы способным и талантливым не был работник, ему не заплатят больше четырехсот пятидесяти рублей. Это предел. Конечно, есть избранные — академики, высокопоставленные партийные бонзы, люди работающие в особо трудных условиях — им платят надбавки. И понятно, почему. Лозунг кажется весьма привлекательным, но в современных условиях, когда у власти слюнявый генсек с сонмом своих помощников и партия, одним из меченосцев которой являюсь я — и ты тоже, — он неосуществим. Вот я, к примеру, хороший переводчик, а Иванов — плохой. Но он заявляет что живет в стране, где все равны, где даже кухарка может управлять государством. И ты знаешь, он по-своему прав. Ведь Иванов не виноват что родился дураком или выбрал не ту профессию. Вот каменщик, автомеханик, или, скажем, художник из него получился бы превосходный, а переводчик вышел никудышный. Но он-то этого не понимает. Это несчастье, что он не сумел найти правильный путь в жизни. И так происходит с очень многими. Если попытаться воплотить в жизнь социалистический принцип распределения и действительно платить каждому по его труду, наша страна развалится через пару лет. Одни будут получать тысячи, а другие — копейки, и тогда те, кто получает копейки, восстанут и потребуют равенства. Они забывают — а скорее просто не знают, — что великие философы провозгласили принцип равенства при рождении — «все люди рождаются равными» — и потребуют равенства во взрослой жизни, не желая тратить сил на учебу и развитие своих способностей. Пока различия в уровне жизни невелики, они терпят. С трудом, скрипя зубами, но терпят. Смотри, вот и речка. Нам нужно свернуть вдоль нее, направо.

Ботинки Олега Степановича промокли насквозь, но это казалось ему радостным ощущением. Над речкой стоял туман — такое бывает осенью, когда вода еще не остыла, а воздух стал холодным.

— Кроме того, Андрей, нашему обществу угрожает и другая опасность. Как только люди начнут в полной мере проявлять свои способности организаторские, умственные, наконец, просто физические — и требовать за них справедливую оплату, страна рухнет. Народу так долго вдалбливали в голову, что они — хозяева страны, что рабочий класс — соль земли, гегемон, что рабочий класс и впрямь в это поверил. А ведь даже сам принцип социализма противоречит понятию гегемонии рабочего класса — при социализме все люди якобы равны. Тогда почему рабочие равнее других? Ты ведь знаешь, что даже в партию принимают служащих с большим скрипом, ибо коммунистическая партия — партия пролетариев. Если говорить честно, то каждый должен управляться со своим делом — рабочий со станком, повар с борщом, а министр с министерством. Между прочим, министр вряд ли управится со станком, этому тоже нужно учиться. Взять нашего генсека и его камарилью. Кто из них добросовестно трудился на заводе или в поле, а затем получил хорошее высшее образование? Да почти никто! У многих нет даже среднего. Вот Черненко закончил всего два класса.

Всем людям хочется жить хорошо, по крайней мере в экономическом отношении. А это уже невозможно даже теоретически. Несколько лет назад по просьбе ученых-пагуошцев — есть такая группа идеалистов — в компьютер ввели программу с целью выяснить, может ли средний человек на нашей планете — монгол, китаец, русский, индиец, африканец — жить так как живут сейчас немцы, американцы, англичане, шведы. В качестве определяющих компонентов в программу были заложены такие составляющие как отдельный дом или хорошая квартира, автомобиль, цветной телевизор, квалифицированная медицинская помощь, работа, оптимальное питание и тому подобное. Ответ был получен совершенно недвусмысленный: нет, никогда, это невозможно, подавляющее население мира не будет жить так, как живут сейчас жители западных стран. Для этого просто недостаточно земных ресурсов и экология не выдержит такой нагрузки. Ты знаешь, что одни Соединенные Штаты потребляют сейчас треть всех энергетических ресурсов планеты?