Чтение онлайн

– Наши клиенты, – прошептал Чибис, – уже поужинали.

Грач лежал на животе, но глядеть вниз ему не хотелось. Он посматривал на Боба, на золотой крест, приколотый булавкой к майке.

– Что, интересно? – перехватил его взгляд Боб. – Это не просто крест. Его мне пожаловал настоятель одного московского храма. Мы с парнями денег дали на новые колокола. А батюшка обещал молиться о спасении моей души. И других парней тоже. Была у меня еще и цепочка, но ее я в карты проиграл.

– Значит, вы верующий человек?

– Конечно, – кивнул Боб. – Я глубоко верующий человек, только нечасто об этом говорю. Потому что вера – это вопрос очень личный. Деликатный. Я бы даже сказал, интимный. У меня родители верующие, и дед с бабкой, мир их праху, тоже верили. Прадед – священник. У него был небольшой приход под Рязанью. Ты сам-то в Бога веришь?

Простой вопрос поверг Грача в замешательство, потому что ни в Бога, ни в черта он не верил. Но сказать об этом не решился.

– Ну, я, вообще-то… Я как бы ищу. Фигурально говоря, ищу свою дорогу к храму.

– Ну, тогда, фигурально говоря, понятно, – кивнул Боб. – Только ты поскорее заканчивай поиски этой дороги. Человек смертен, век его короток. И еще до того, как отбросишь копыта, нужно уверовать в Бога. Тогда получишь шанс спасти грешную душу.

– Это вы к чему? – насторожился Грач. – Я не понял.

Но Боб промолчал, сделав вид, что не услышал вопроса. На душе Павла стало совсем погано. Мало того что он оказался в компании этих подонков и убийц и заехал с ними буквально на край земли, в степь, где и людей-то не встретишь, – тут еще эти разговоры о смерти, эта загробная философия, от которой мурашки бегают по коже. Грач прикурил сигарету и мысленно обругал брата последними словами.

– Зачем надо их убивать? – прошептал он.

– Спроси своего брата, – посоветовал Боб, – а я в эти тонкости не вникаю.

Ветер к ночи разошелся не на шутку. Он дул в лицо Чибису и его людям, приносил пыль, скрипевшую на зубах, и уносил с собой все звуки.

– С богом, – тихо сказал Боб. – Господи, помоги.

Лязгнул затвор карабина. Боб видел в объективе оптического прицела людей внизу и примеривался, куда бы послать первую пулю.

– Стрелять только по команде, – приказал Чибис. – Борода, ты берешь того парня, что лежит у костра. Целься в живот, и не промажешь. Боб, слушай сюда. Сначала положишь того кренделя, что играет на губной гармошке, потом бери на мушку юриста. Видишь его?

– Вижу, – ответил Боб.

– Юриста не убивать. Нужно, чтобы пуля задела ногу ниже колена. Если попадешь в ляжку, он истечет кровью, и тогда мы с ним поговорить не сможем. А я хочу задать ему пару вопросов.

Грач, пересилив страх, посмотрел вниз. До костра отсюда примерно метров сто с небольшим. У него пристроились двое мужчин. Один, расстелив на земле потертое шерстяное одеяло, лежал, заложив руки за голову, и смотрел в небо. Второй играл на губной гармошке. Третьего он разглядел не сразу.

Мужчина сидел в тени грузовика, прислонившись спиной к заднему колесу. Он закрыл глаза и, кажется, задремал, разомлев после ужина. Грач узнал Радченко. Ему на мгновение показалось, что Дима приподнял голову, приоткрыл глаза и посмотрел на него. Грач прижался к земле щекой и замер.

– Боб, возьми бинокль, – всегда ровный голос Чибиса дрогнул. – Посмотри на ту сторону холма. Вот туда… Полицейская фуражка. Блеснула кокарда, видишь? Блин! Два мента, и с ними еще две рожи.

– Откуда тут менты? – удивился Боб. – Что делать?

– Подождем немного, – ответил Чибис.

Капитан Плющ долго разглядывал в бинокль людей внизу, раздумывая, как лучше обтяпать дело, и пришел к выводу, что надо действовать, пока не погас костер. В темноте московские гости получат шанс на спасение. Конечно, далеко они не уйдут, но все же…

Он коротко переговорил с майором Косовым и, поднявшись на ноги, первым стал спускаться в низину. Плющ держал карабин двумя руками, готовый, в случае чего, открыть огонь.

Водитель Рожков встал с одеяла, изобразив удивление. Попович тоже поднялся, сунул гармошку в карман.

– Откуда такие молодцы? – звучным голосом спросил Плющ и направил ствол карабина на живот водителя.

– Да вот заблудились. Ехали, и дорогу потеряли.

– Сколько вас?

– Трое, – ответил водитель. – Я – местный, со мной два человека из Москвы. Путешествуют.

– Попрошу у всех документы, – потребовал Плющ. – А где третий?

Попович шагнул вперед, наклонился и подбросил в костер хвороста.

– Наверное, в кузове спит, – сказал он. – А вам что не спится, гражданин начальник?

– Полиции некогда спать. Такая уж у нас работа. Ответственная.

Майор Косов стоял в стороне и хранил молчание, будто происходящие события его не касались. Плющ повернулся к Поповичу, выставил ствол карабина, улыбнулся и согнул указательный палец, лежавший на спусковом крючке. Выстрел был таким громким, что он сам зажмурился от неожиданности.

Попович упал возле костра, чувствуя, что волосы вот-вот загорятся, хотел отодвинуться в сторону, но сил не хватило. Еще он почувствовал, как под сердцем остывает кусочек свинца. Маленький совсем, всего-то пять грамм. А такая боль… Он закрыл глаза, захотел их открыть, но не смог.

Миша Могила, двигаясь осторожно, неслышно зашел за спину водителю и поднял ствол ружья, целясь в середину спины. Могила считал себя гуманистом, он не хотел причинять людям боль без особой надобности. Вот и этого бедолагу можно прихлопнуть одним выстрелом. Заряд картечи вырвет кусок позвоночника, и конец. Но Могила не успел нажать на спусковой крючок. Из-за спины выскочил Чалый с занесенным над головой огромным самодельным тесаком, собираясь рубануть по шее водителя, кончив волынку одним ударом. Но тот, истошно закричав, успел вжать голову в плечи, так что удар пришелся в левое плечо. Тесак глубоко воткнулся в ключицу, раздробив кость.

Водитель, продолжая кричать, повалился на землю, перевернулся с живота на спину. Чалый снова занес тесак над головой, ударил справа и слева, не разбирая, куда попадает. Водитель Рожков лежал на земле, обхватив ладонями окровавленную голову, и тихо постанывал.

– Я ведь на флоте служил, – немеющими губами прошептал он. – Терпеть должен. Только так… Суки… Суки… Только так…

Чалый отступил назад и сплюнул, решив, что дело кончено. С такими ранами долго не живут.