Дневник покойника
Шрифт:
Плющ видел вспышки выстрелов на вершине холма. Он успел распластаться на земле и пару раз пальнул в ответ, не понимая, кто в него стреляет и по какой такой причине. Сейчас было не до разбирательств. Надо спасать жизнь, уходить из зоны обстрела. Плющ поднялся, совершив две короткие перебежки, подбежал к костру и ударом ноги опрокинул в огонь чайник. К темному небу поднялся столб белого пара, и наступила почти полная темнота.
Миша Могила и капитан Плющ спрятались за грузовиком. Распластавшись на земле, они лежали неподвижно. Когда стрельба кончилась, поднялись на ноги и, не дожидаясь команды, побежали вверх по склону холма. До вершины было довольно далеко.
Сделав десяток шагов, Плющ падал на землю, полз вперед. Некоторое время лежал неподвижно, прислушиваясь к звукам. С другой стороны, с вершины соседнего холма, доносились одиночные выстрелы. Потом становилось тихо, и в этой прозрачной тишине была слышна матерщина капитана Косова, который карабкался на откос следом. И еще хриплое дыхание Миши Могилы. Он тоже падал на землю, лежал где-то рядом. С перепугу Миша бросил внизу свое ружье.
– Мать вашу, сукины дети, меня подождите, – прохрипел откуда-то снизу Косов, – иначе я вас, сволочей, сам постреляю.
– Ждем, ждем, – тихо ответил Плющ и, охваченный страхом, пополз дальше.
Он замер, наткнувшись на какое-то препятствие, невидимое в темноте, и выставил руку вперед. Пальцами нащупал грубою ткань, а под ней чью-то волосатую ногу.
– Ой, щекотно, – пропищал Миша Могила.
– А, это ты, – вытер пот со лба Плющ. – Какого черта лег поперек дороги? Вверх ползи.
– Дай отдышаться, – прошептал в ответ Могила. – Что же это за херня такая? Нас чуть не перестреляли внизу.
– Я почем знаю?
В это время Боб уже стал понимать, куда полетит выпущенная из карабина пуля. Чтобы попасть в цель, надо брать ниже и левее. Но, если объект находится в движении, попасть в него все равно трудно, почти невозможно. Сейчас в зеленоватом свете прицельной подсветки он видел абрис человеческой фигуры на противоположном склоне.
Рядом лежал другой человек, в полицейской фуражке и сапогах. Мент двигал рукой, показывая, куда надо ползти. Боб целился в мента с тем расчетом, чтобы пуля попала ему в голову. Он прищурил левый глаз и стал медленно сгибать указательный палец, лежавший на спусковом крючке.
Борода стрелял редко. На его старом карабине не было оптического прицела, поэтому приходилось долго вглядываться в темноту, но целей он не видел. Только один раз блеснула кокарда на ментовском картузе. Борода стрельнул в ту сторону, но, видно, не попал. Чибис, понимая, что дело идет совсем не так, как надо, приказал Бороде стрелять по грузовику, контуры которого еще можно было различить. Если не удалось взять адвоката живым и поговорить с ним, значит, надо его кончить – вот и вся высшая математика.
– Стреляй по кузову, – прошептал Чибис. – Адвокат там.
Плющ неподвижно лежал на склоне холма.
– Ну, ползи же, – сказал он, толкая Могилу кулаком в бок. – Или дорогу уступи. Подвинься.
– Запыхался я, – застонал Могила. – Дыхалка ни к черту. Подожди хоть минуту…
Издалека донесся хлопок выстрела. Могила хотел еще что-то сказать, но не успел, пуля вошла под ребра. Он закричал в голос и перевернулся на бок, залив кровью лежавшего внизу Плюща. Тот выругался, пробормотал что-то неразборчивое и пополз дальше, но Миша из последних сил вцепился в запястье его левой руки.
– Не бросай меня! Тут до вершины всего метров десять. Помоги, бога ради…
– Отстань, черт паршивый! У меня дети.
Плющ хотел вырваться, но Миша еще крепче сжал его руку.
– Погоди… Я в долгу не останусь, – бормотал он. – Все отдам, что есть…
– Да что у тебя есть, сволочь такая? Голодранец!
Плющ вытащил из кобуры пистолет и несколько раз ударил по Мишиной руке рукояткой, словно молотком. Пальцы разжались, и он пополз дальше. Миша тоже попытался ползти, но кровь фонтаном била из раны, и силы быстро покидали его. Вдруг он остановился и закричал от нестерпимой боли – это вторая пуля попала ниже спины, раздробив кости таза. Но вот крики и стоны прекратились – третья пуля вошла в шею. К тому времени Плющ успел перевалить за вершину и оказался в безопасной зоне. Он прополз метров двадцать вперед и натолкнулся на майора Косова.
– Ты ранен, что ли? – спросил Косов.
– Нет.
– А что ж вся морда в крови? Тогда вот что… Беги к Каменной балке и приведи лошадей. Живо!
Плющ помчался выполнять приказание, а майор высунулся из-за гребня холма и стал через бинокль вглядываться в темноту. Небо очистилось от туч, и грузовик, стоявший внизу, был неплохо виден.
Когда первые пули разорвали брезентовый тент «Урала», Радченко понял, что это не случайные попадания. Целятся именно в машину – стрелки знают, что он в кузове. Еще несколько выстрелов, и его достанут. Не теряя времени, он сиганул через борт и упал на песок. Рядом лежал человек в сером плаще. Широко открытыми глазами он смотрел в черное небо, будто искал свою звезду. В правой руке покойник сжимал ручку здоровенного тесака.
Быстро перебирая ногами и руками, Дима дополз до кабины. Теперь он не видел почти ничего, только подножие холма. Иногда пули щелкали по кузову «Урала», словно отсчитывали последние мгновения жизни. Слышно было, как в кузове загудела пробитая пулей бочка, зазвенели битые бутылки. Он подумал, что на своих двоих вряд ли уйдет отсюда. А если и уйдет – только на четырех колесах. Забравшись в кабину, Дима вытащил ключи из-под солнцезащитного козырька, куда их положил водитель, завел мотор и выжал педаль газа.
Пуля чиркнула по лобовому стеклу, две пули пробили правую дверцу, разлетелось боковое стекло. Двигатель заревел, машина двинулась с места. Радченко почувствовал запах горелой ветоши и машинного масла и оглянулся назад. Сквозь маленькое, темное от копоти стекло в задней стенке кабины увидел неясное свечение в кузове. Видимо, загорелась ветошь или масло, что булькало в бочке. «Урал» проехал метров двести по низине и начал забираться на откос. Из-под покрышек летели песок и камушки, что-то трещало и звенело за спиной. Но грузовик забирался все выше и выше.
Пули в клочья порвали брезентовый верх кузова, пробили левый задний скат. Радченко мертвой хваткой ухватился за руль, прижался к нему грудью, стараясь держать машину ровно, но грузовик кренился, словно собирался завалиться набок. Двигатель заревел на высоких оборотах и заглох. Машина, завязнув в песке, остановилась и стала медленно сползать назад.
Дима снова обернулся. Пламя быстро набирало силу, разгоралось ярче и поднималось выше. Уже занялся брезентовый тент, и языки пламени лизали деревянные борта кузова. Пуля пробила заднюю стенку кабины чуть левее головы Радченко, ударила в лобовое стекло и ушла в темноту. До боли сжав зубы, он повернул ключ в замке зажигания, выжал сцепление и газ.