Чтение онлайн

строение *, то самое, что изображают на обложках изданий

Дидо, и, вспоминая все, что он выстрадал из-за него, воскли-

402

цает: «Какое дерьмо!» Так написано в черновой тетрадке, но

Доде не решается оставить это слово и старается найти менее

натуралистический синоним *. А на другой день на скамейке,

где сидел академик, находят величественную шляпу с полями,

часы и визитную карточку. Затем следует сцена, взятая прямо

из жизни, когда во двор Академии вносят тело неизвестного, —

вносят покойника с академическим значком на груди.

Четверг, 19 августа.

Вот уже семь отрывков из моего «Дневника» появились в

«Фигаро» *, и ни письма, ни записки, ни отзыва, хоть бы одна

душа сказала мне: «Это хорошо!»

Суббота, 11 сентября.

Всякий раз, когда пишешь о своих современниках, испыты

ваешь потом нервное напряжение, вызванное тревожным ожи

данием какой-нибудь неприятности.

Я слышал, что какой-то капитан Блан в газете «Пти капо-

раль» обозвал меня чуть ли не мерзавцем за то, что я говорил

об Империи без должной признательности *. Хотел бы я знать,

за что мы должны быть признательны Империи? За то, что она

посадила нас на скамью подсудимых, когда мы привели ци

тату в четыре строки из стихотворения, премированного Акаде

мией? Или, быть может, за то, что, благодаря ее вмешательству,

мы проиграли дело против Жакоб е, которые с ее же благосло

вения украли наше имя? *

Перечитывая «Воспитание чувств», я был поражен тем, что

все типы, выведенные в романе, — вовсе не типы, а лишь кари

катуры, столько в них преувеличений, шаржа, повторений, об

щих мест и избитых идей. Так, например, когда Флобер изобра

жает республиканца, то это не такой республиканец, как

Буржо * — точно списанный с натуры, живой портрет моего ку-

зена-республиканца, — нет, это условный республиканец, вы

сказывающий самые сумасбродные и глупые идеи, приписывае

мые республиканцам. У Флобера получается забавный и остро

умный шарж на республиканца, а отнюдь не тип, выведенный

после долгих наблюдений, с сохранением всех жизненных про

порций.

Воскресенье, 12 сентября.

<...> В «Воспитании чувств» сцена последней встречи

г-жи Арну с Фредериком прелестна, но она стала бы поистине

26*

403

совершенной, если бы вместо весьма изящных, но чисто книж

ных фраз, вроде: «Когда вы шли, мое сердце, словно пыль, взле

тало вам вслед», в ней все время звучал разговорный язык, на

стоящий язык любви, который мы слышим в жизни.

Однако следует признать, что эта сцена сделана с удивитель

ной тонкостью, неожиданной для тех, кто знал автора.

Пятница, 24 сентября.

Сегодня утром, прогуливаясь под буками, Доде говорил мне,

что хочет написать большой роман о народе и вывести в нем

себя самого, каким, ему кажется, он стал бы, если бы ему слу

чилось разбогатеть, — как он швырял бы пригоршни счастья в

убогие жилища бедняков, щедрой рукой помогал бы всем бродя

гам, к которым он питает особую жалость, всем обездоленным

с проезжих дорог.

Воскресенье, 26 сентября.

Франц Журден, приехавший ко мне на денек, рассказывал

о темных делишках, которые Клемансо и Вильсон обделывают

с доктором Герцем. Заметив некоторое сомнение в наших гла

зах, он передал нам случай, о котором сообщил ему лично

один подрядчик, очень крупный подрядчик по земляным рабо

там для железных дорог. Этот подрядчик спросил Вильсона,

сколько тот с него потребует за то, чтобы передать ему подряд,

минуя официальные инстанции. В ответ на этот вопрос Виль

сон подошел к окну, подышал на стекло и, когда оно запотело,

написал на нем цифру, которую тут же стер. Se non e vero 1, то

это ловко придумано, и как бы хорошо вставить такую сцену в

роман о современных дельцах.

Понедельник, 27 сентября.

Сегодня, когда мы болтали, как обычно, перед завтраком

под буками, Доде сокрушался, что был слишком молод, когда

писал «Малыша». Он говорил о том, как написал бы этот ро

ман теперь, и рассказал мне, какое впечатление произвел на

него, мальчика, привыкшего к темной зелени деревьев и мут

ным речкам родного Прованса, — новый для него лионский пей

заж со светлой зеленью вздымающихся к небу тополей и жур

чанием быстрых, прозрачных ручьев, и как он в восторге но-

1 Если это и неправда ( лат. ) .

404

сился по лугам. И он прочитал две строчки из своих стихов в

духе XVI века, — стихов, которые он написал в одиннадцать

лет:

Люблю внимать я лепету ручья,

Сойдя с тропы.

«К тому же, — добавил он, — я имел несчастье встретить че

ловека, которому прочел начало моей книги, и он сказал, что

она написана очень по-детски. Тогда я решил напихать в нее

разных выдуманных историй вместо того, чтобы правдиво

описать свое детство на фоне лионского пейзажа».

Понедельник, 4 октября.

В кабачке на Бульваре я случайно сел рядом с Поленом

Менье. Вот он сидит — подтянутый старый джентльмен, стра

дающий сплином, — и лишь нервно подергивающееся лицо вы

дает его глубокую подавленность. Он говорит, вернее, дает мне

понять, что его бросили на произвол судьбы умирать без вся