Чтение онлайн

Рассказывала, что Юрий сделался сейчас официальной фигурой и отзывчивости от него ждать не приходится.

Была у Натальи Васильевны. Пошла с твердым намерением убедить ее не меняться с Митей квартирами, напомнить ей о ее опрометчивом отъезде из Детского, который разрушил их семью, но лишь только я заикнулась, она меня прервала: «Когда Ирина Щеголева меня отговаривает, я с ней не спорю, это женщина другого порядка, эксплуататорша, вы же меня поймете. Помощь Мите является для меня важной даже в религиозном отношении. Если бы мне пришлось жить сначала, я поступила бы так же. Я иначе не могу. Я не могу жить здесь, зная, что Митя несчастен, что он не может работать, что дети заброшены».

Я спорить не стала; как сказать матери, что Митя, который ее бил, не стоит таких жертв, что он взбалмошный, бессердечный человек и что она, как король Лир, останется на улице.

Мы долго беседовали, а затем она мне читала свои стихи. Чудесные стихи. Я считала когда-то Наталью Васильевну очень поверхностной, эгоисткой. Ошибалась ли я тогда, или горе ее переродило, но сейчас она совершенно другая, стихи поражают меня своей глубиной, оригинальностью мысли и образов. Заговорили о Тихонове. «Ну, он стал совершенной проституткой» [197] , – сказала Н.В.

24 января. 21-го приехал Вася, а 22-го уехал в Мурманск, ставить с Ольшвангером «Дни и ночи» Симонова [198] . Последние две недели он жил у отца, ввиду отсутствия belle-m`ere [199] , уехавшей с детьми в Иваново.

Он много рассказывал о заседаниях в ЦК, куда были вызваны композиторы для экзекуции [200] . Эти экзекуции, которые проводит Жданов с представителями то одного, то другого вида искусства, напоминают мне рассказы папы о далеких годах Училища правоведения, когда по субботам секли воспитанников. Это называлось секуциями.

По словам Юрия, Жданов говорит очень умно, без единого музыкального ляпсуса: «ЦК партии будет жестоко бороться со всякими геростратскими попытками уничтожения русских музыкальных традиций»; «Мы не дадим подложить атомную бомбу под русские музыкальные традиции»; «Смоленский помещик Глинка, чиновник Серов и дворянин Стасов были б'oльшими демократами, чем советские композиторы»; «Мы тоже были новаторами, отменили в школе баллы, один учитель преподавал все предметы и исполнял волю учеников. Вышло безграмотное поколение. Мы поняли это и вернулись к старым традициям»; «Ленина не было бы, если бы не было Чернышевского и Добролюбова. Традиции существуют не только в искусстве, но и в философии».

Шебалин, директор Московской консерватории, в простоте душевной решил воспользоваться случаем и напомнить о нуждах консерватории, у которой дырявая крыша, протекает… Жданов с места: «Лучше иметь дырявую крышу, чем дырявую идеологию!»

Юрию было вменено в обязанность выступить первым после Жданова. Он единственный из композиторов защищал Мурадели [201] . Он напомнил, что Чайковский лишь на пятой опере, «Евгении Онегине», стал подлинно оперным композитором, а Римский после третьей, «Царской невесты». Нельзя требовать от первой оперы молодого композитора совершенства.

17 февраля. Вышло постановление ЦК. Постановляет… осуждает… предлагает: «Управлению пропаганды и агитации и Комитету по делам искусств добиться исправления положения в советской музыке, ликвидации указанных в настоящем постановлении ЦК недостатков и обеспечения развития советской музыки в реалистическом направлении» [202] .

Бесподобно.

Самодержавие, дошедшее до delirium tremens [203] .

А Пристли пишет: «Я лично не хочу такого общества, в котором искусство регулируется наподобие холодной и горячей воды».

Вчера была Сретенская Анна [204] . Днем я зашла к Анне Андреевне Ахматовой. Снесла цветов, вновь появившихся желтых нарциссов. Она лежит, аритмия сердца, предполагают грудную жабу; в общем, замучили. Сократили сына, ее работу о Пушкине не приняли [205] . Никаких средств к существованию. Все это я знаю со стороны. Сама А.А., конечно, ни на что не жалуется. Кажется, она была рада моему приходу. Я было начала что-то рассказывать – она приложила палец к губам и показала глазами наверх. В стене над ее тахтой какой-то закрытый не то отдушник, не то вентилятор. Неужели? «Да, и проверено!»

Звукоулавливатель. О Господи!

Рассказала мне А.А. о книге Труайя (Париж) о Пушкине и опубликованных там письмах Дантеса к Геккерену в январе и феврале 38-го года в Голландию, из которых явствует, по ее мнению, виновность Натальи Николаевны.

Я смотрела на нее и любовалась строгой красотой и благородством ее лица с зачесанными назад седыми густыми волосами.

А вечером была у Анны Петровны. Афоризм или парадокс Ю.А. Кремлева: «При коммунизме: с каждого по способностям, каждому по потребностям. У нас же с каждого по предприимчивости, каждому по положению».

Кремлев считает, что по существу постановление ЦК о композиторах до известной степени правильно в том отношении, что эта группа (кроме Г. Попова, который попал как кур во щи вместо Кабалевского) составляла олигархию, к которой примыкал Мравинский, Вайнкоп, критика, не дававшая никому ходу. Кремлев как-то отдыхал в Иванове и жил с Кабалевским и Мурадели. Характеристики композиторов.

Но, может быть, у Кремлева как композитора другого направления есть и зависть, и, как следствие, подсознательное злорадство.

Как-то, когда он играл свои вещи у Анны Петровны, я спросила, показывал ли он их Юдиной, с которой, мне казалось, он был дружен. «Мария Вениаминовна играет вещи совсем другого направления, она мои вещи играть не станет», – ответил он.

22 февраля. Уже покаялись, поблагодарили за порку, обещали, что больше не будут [206] .

Какой глубокий стыд. Как стыдно и за них, и за тех, кто этого требует. Главным образом за последних. И какой рядом пример гордого благородства – Ахматова. А я-то еще когда-то на нее обиделась. Вспомнила сейчас, как в тюрьме Conciergerie [207] переделали дверь для того, чтобы заставить Марию Антуанетту наклонить голову. Может быть, это легенда?

Мара рассказывала, что им зачитали постановление и затем была «дискуссия». Выступил какой-то жидок и стал поносить Шостаковича. Его освистали и ошикали.

27 февраля. У меня болят глаза, вернее болели, и я решила делать «визиты». Смешно звучит это слово в советской стране.

Давно собиралась и наконец собралась к С.В. Шостакович. Она в очень возбужденном состоянии. «Моего сына убили, убили. Даже двенадцатилетней давности труп леди Макбет извлекли для поношения [208] . И кто же? Свои товарищи артисты, Журавленко и другие. С тех пор он ни одной оперы не написал, теперь он перестанет писать вовсе. Будет сочинять вальсы и польки для кино».