Чтение онлайн

–  Говорил, - засмеялся Валентин.

–  Да, он мне говорил о вас, - подтвердил Галлай. - Честно говорю: с большим удовольствием. Вы человек известный в авиации, и мы знаем, что вы не подведете. Вы пользуетесь крупным именем и авторитетом. Мы, конечно, заинтересованы в том, чтобы перелет был освещен, как следует в печати - это тогда будет обеспечено. Наконец, Ваше участие разгрузит нас от многой организационной работы на земле, в частности, от бесед с корреспондентами. Так что - принципиально я целиком "за". Трудность только в том, что мною уже даны технические условия конструктору, но я думаю, что он сможет их переучесть. Да кроме того, в современном аэроплане возможности резерва очень большие. Ну-ка прикинем: 80 кг. вашего веса - это 10 минут полета. Никакой роли на таком маршруте не играет и не спасает.

–  Да, - засмеялся Валентин. - Я берусь сэкономить эти десять минут на трех сутках полета.

Расстались. Договорились, что мы позвоним Шахурину и узнаем о судьбе проекта.

Галлай произвел на меня впечатления толкового и настойчивого человека. Во время войны, желая узнать, как ведут себя машины в длительном полете, он пришел в полк Пусэпа, 6 или 7 раз летал в тыл на бомбежку, над Брянском его сбили, зажгли, они выскочили с парашютами, пробирались к фронту, прорвались и вернулись. Как испытатель, видимо, бывал во всяких переделках. На его счету - 73 испытанных машины. Дня за два до нашего разговора - взлетал на новой машине, и лопнула покрышка, сел. Рассказывает, смеясь. Вот только опыта маршрутных полетов у него маловато, почти нет - только по испытаниям на километраж. Тут полная противоположность Титлову. И когда на обратном пути Аккуратов спросил моего мнения о Галае, я сказал ему, что командиром, пожалуй, он годится, но на правое сидение обязательно надо извозчика, вроде Титлова, который и будет вывозить перелет, а взлеты и посадки - за Галаем.

–  Верно, - согласился Валентин.

Вчера позвонил Володе.

–  Так тебе и надо! - сказал Кокки. Это означало поздравление с орденом.

Рассказал ему о своем впечатлении от Галая. Он вполне согласился, поведал, что и он такого мнения: голова хорошая, а руки должны быть маршрутника. Обязательно нужна прикидка - тренаж по маршруту. Пройти, скажем, до Иркутска. Потом до Владика. Потом туда и обратно без посадки. Тут выяснится и машина, и люди, и земное обслуживание, и многое другое.

–  Ну, а у тебя как?

–  Позавчера хотел сделать прикидку на полчаса - мотор не годится. Буду завтра просить другой.

По моей просьбе Сенька звонил Шахурину. Тот сказал, что знает о проекте Галая. Дело интересное. Но решения еще нет. Будет сразу приниматься по трем группам: Галая, Громова, Кокки. А это еще что? Надо узнать!

29 сентября.

Сегодня Титлов на машине "Н-331" улетел в Арктику. Провожал их в Химках. Разъяснил Титлову и Аккуратову, как себя надо вести на полюсе, кому давать радиограммы.

НА аэродроме видел занятную машину: геликоптер конструкции инж. Братухина. Сигает с места, висит, поворачивается в ладони от земли. Совершенно чудн'ая машина.

2 октября.

Сегодня утром, вернее - днем, мне позвонил Устинов. Титлов вылетел с Челюскина на полюс и в 6 ч. 57 мин. был на ним, сейчас идет обратно. Я немедля позвонил Папанину.

–  Да, верно. Прислали оттуда телеграмму т.Сталину. Не знаю, как с ней быть, ведь он ничего не знает о перелете. Приезжай, пожалуйста.

Умылся, побрился, поехал. Папанин возбужден, нервный, ходит по кабинету, китель расстегнут.

–  Я тебя прошу, посмотри - там Мазурук редактирует это приветствие, а то оно очень сухое. Помоги ему.

–  Что ты! Господь с тобой. Какое право ты имеешь вмешиваться в личную переписку! И притрагиваться нельзя. Позвони Поскребышеву, доложи.

Он позвонил, сообщил о полете, о телеграмме. Поскребышев сказал прислать телеграмму с объяснительной запиской. По моему совету Папанин позвонил т.Маленкову. Тот выслушал, спросил - на какой машине, сказал, что дело хорошее. Папанин попросил меня написать объяснительную записку на имя т.Сталина. Я вместе с Мазуруком написал две странички, указав цели ледовой разведки, упомянув о полете англичан весной этого года, задачах нашего полета, его особенностях и составе экипажа.

В 6 ч. вечера все ушло в Кремль, в 7 ч. вечера Поскребышев сообщил, что материалы переданы т.Сталину.

К этому времени было получено сообщение, что экипаж сел в порту Чокурдал на Индигирке. Я немедленно дал им поздравительную телеграмму за подписью Поспелова и моей. Потом установили (из радиоцентра ГУСМП) с ними прямую связь, и я задал несколько вопросов о полете, ответы на которые принял Реут.

Еще через час Бессуднов начал передачу корреспонденции "На вершине мира". Очень интересные подробности о том, как летели, как сбросили на полюсе портрет т.Сталина, №№ "Правды" за 24 (юбилейный) и 29 сентября.

Я уехал в редакцию, продиктовал предотъездную беседу с экипажем (по стенограмме - когда у меня были Аккуратов и Титлов), добавил туда ответы на вопросы, полученные Реутом.

Ждали сигнала от Поскребышева, но его все не было.

Все газеты узнали о полете только днем, все начали просить у нас материалы, снимки.

Занятно, что сегодня днем, когда я уезжал к Папанину, меня в вестибюле встретил Леша Коробов - зав. информотдела "Комсомолки".

–  Вот это по-газетному, - сказал он. - Берете рядовой полет, сажаете спецкора и делаете из него конфетку. Это - по мирному времени.

–  Да, по мирному, - ответил я.

Вечером он в панике просил у меня материалы по "рядовому полету".

3 октября.

Ответа от Поскребышева все нет. Папанин вчера перенервничал, и с ним случился сердечный припадок. Он звонил мне несколько раз - нет ли у меня новостей.

Прислал интересную статью Аккуратов - как нашли полюс. Я заказал статью Титлову, сделал сводку радиограмм о полете, написал передовую.

4 октября.

Утром в 6 ч. меня разбудил Папанин. Я встал на 30-м или 40-м звонке.

–  Извини, Лазурка. Я сначала позвонил твоей секретарше, узнал, когда ты ушел. Она сказала, что в 5. Ну я знаю, что если тебя вначале разбудить, то ты снова сразу заснешь. Что слышно? Не могу заснуть, сердце болит за ребят.

Я ему сказал, что ничего не слышно. Видимо, там не до этого, и объяснил почему, по моему мнению.

Видимо, наверху сейчас заняты Советом министров иностранных дел в Лондоне. Заседания прекратились 2 октября, не дав никаких решений. Английская и американская печать обвиняет в неудаче советскую делегацию. Формальные расхождения в том - допускать ли Францию и Китай к обсуждению мирных договоров с Балканскими странами. По духу Потсдамской конференции они не имеют права участвовать, и Молотов настаивал на этой точке зрения. Барне и Бевин требовали их участия. По существу же, видимо, дело идет о блоке Англии, США и Франции против СССР. Сегодня мы опубликовали ответ о пресс-конференции у Молотова в Лондоне - резкий и ясный..

5 октября.

Сейчас в "Известиях" опубликована очень резкая и прямая передовая "В совете министров в Лондоне", разбирающая существо разногласий и причин срыва работы Совета. В конце - предупреждение, что все это может "поколебать основу сотрудничества между тремя державами". Давно я не помню такой энергичной, прямой и откровенной передовой. По строю и фразам мне кажется, что ее писал Хозяин.

10 октября.

Опять сразу за несколько дней. И пес его знает, как не хватает времени!