Чтение онлайн

–  Ты знаешь, что 25-го уходим?

–  Нет. Куда?

–  До девяностого. А мне Мазурук сказал, что в экипаже будет корреспондент "Правды". Я решил, Что кроме тебя некому.

–  Ты дома? Сейчас приеду.

Тут же вызвал машину и поехал. Полночь. Просторный старый дом в Шведском тупике. Второй этаж. Уютная квартира. Много книг, безделушек. Жена - известная балерина Наташа Конюс - уехала с бригадой артистов на Дальний Восток. На рояли - секстаны, на столе - астрономические таблицы "положение светил в октябре", графики, расчеты. Валентин за время войны почти не изменился. Такой же ладный, широкоплечий (бывший боксер-любитель), в коричневом костюме, два ряда ленточек на восемь клеток. Поздравили друг друга с наградами. Закурили, сели за кофе.

–  Рассказывай.

–  Ну вот. Вызвал меня Мазурук. Сказал. Составил я докладную записку. Маршрут: Москва - Архангельск - мыс Челюскина - полюс - о.Котельный. Оттуда либо в Тикси, либо в Кресты Колымские, либо еще куда-нибудь, в зависимости от погоды.

–  Почему с Челюскина?

–  Ближе всего к полюсу.

–  Когда солнце уходит с полюса?

–  22 сентября. Значит, будем там в полярную ночь, вернее - сумерки, а это очень затруднит ориентировку: звезд-то не будет. Очень трудно будет выходить на меридиан Котельного. Компаса-то почти бесполезны: склонение неизвестно. Расчет держу на две звезды, может, их увижу, и на ГПК.

–  А радиомаяк?

–  На Рудольфе нет, там зимовка законсервирована, а маяк Котельного будет слышен только за 400 км.

–  Расчетное время?

–  На Челюскине сидим неделю: выбираем погоду. Полет от Челюскина до полюса и обратно на Котельный - 14 часов (кажется, я не напутал - ЛБ). Взлет с большой перегрузкой - вся машина в баках. Всё - месяц.

–  Резерв горючего?

–  На три часа - 700 км.

–  Машины?

–  "Си-47". Моторы американские, надежные. Сейчас заканчиваем оборудование. Институт Истернберга дает завтра расчетные таблицы на светила. Берем аварийку, палатки, 200 кг. непзапаса, хватит на 3 месяца.

–  А если на одном моторе?

–  Аварийный слив опорожняет в три минуты баки. Тогда пойдет на одном.

–  Экипаж?

–  Летчик - Титлов. Сейчас он в Южной Германии, завтра прилетает. Говорят, отличный пилот. В прошлом году он за один месяц в Арктике налетал 300 часов. Ходил до 87°. Ни разу не интересовался погодой. Штурман - я. Бортмеханик - Дима Шекуров, помнишь - летал с нами, он же и второй пилот. Да и я вожу... Радист, гидролог - Сомов, будет следить за льдом. И ты.

–  Почему я?

–  Ясно. Кто же еще?! Я сказал Диме - он сразу говорит: "вот бы хорошо!". Тебя знаем, дело интересное, Арктику ты знаешь. Пойдем, а?

–  Цель?

–  О цели ты должен больше нашего знать. Помнишь, ты мне говорил по телефону об одной авантюре? (Я и впрямь после разговора с Папаниным, когда я его подначивал насчет новых экспедиций в Арктику, позвонил Аккуратову и сказал, что есть интересное дело).

Я рассказал ему о своем разговоре с Папаниным, Новиковым.

–  Ну вот. Оно и есть. В развитие. Ты знаешь о полете на полюс англичан на "Ланкастере". Утереть им нос - пусть полетают не днем - это проще простого, а полярной ночью. Во-вторых - наблюдать лед. В-третьих - найти землю, то что ты хотел.

–  Где?

–  Вообще-то она вернее всего между ЗФИ и Северной землей, к норду от о.Ушакова, там, где ты говорил. Но в 1941 году мы с Черевичным летали километров за 200 к норду от мыса Молотова, видели там без конца громадные айсберги и характерную шапку тумана, которые бывают только над землей. Посмотрим сейчас. А обратно идем совершенно необследованным путем.

–  А где еще есть земли?

–  Я думаю, что к северу от наших посадок у полюса недоступности: глубины к северу падали, было много птиц, дрейф был забавным - не по ветру, а как будто его отклоняло препятствие. Может быть, есть и земля Андреева - к северу от Врангеля. А вот земли Санникова - бесспорно нет: мы там ходили десятки раз, все облазили. Или ее не было, или остров исчез, как исчезают и некоторые другие острова в этом регионе. А ты где еще ждешь?

Я ответил, что, видимо, есть земля Джиллиса. Рассказал, как искали мы ее в 1935 году. Кстати, Н.Н. Зубов и сейчас, нынче летом, клялся, что она есть.

–  Может быть, - ответил Валя. - Я этот район не знаю. Да, кстати, ты знаешь, что мы тогда нашли второй северный магнитный полюс в районе недоступности? Сейчас ученые согласились.

–  А может - он перемещается?

–  Может быть. Англичане на "Ланкастере" установили его на севере Канады. Геофизически возможно и перемещение. Тогда грош цена нашим всем расчетам склонения.

Рассказал он мне об одном чрезвычайно любопытном явлении, которое они наблюдали во время зимовки на Рудольфе. Ехали они с купола. И вдруг увидели мираж: в бухте стоит трехмачтовый обледенелый корабль, старой конструкции, вмерзший в лед. Видели все: Мазурук, Аккуратов, весь экипаж. Обалдели. Потом немедленно повернул вездеход, поехали на купол, хотели сразу лететь туда туман. И так неделю. Через неделю вылетели на "У-2", облазили все - пусто.

–  Это очень интересно, - сказал Валентин задумчиво. - Ты знаешь, что от Брусиловской "Св. Анны" с 1912 года и до сих пор ничего не выбросило на берег? Может быть, она вмерзла в паковый лед и носится?

–  Вернее, могла застрять где-нибудь в архипелаге ЗФИ, в бухте какой-нибудь, особенно в фиорде, невидном с боков. - возразил я. - Если бы в паковом льду - вынесло бы в Гренландское море - дрейф идет туда. А тот стоит себе на здоровье, а рефракцией - подняло мираж.

–  Очень возможно. В этом архипелаге еще целые острова валяются неизвестные, - сказал Валентин, - не то, что корабль.

Вспомнили Леваневского.

–  А что ты думаешь, может и жив? - сказал он. - Жили же матросы на Шпицбергене 15 лет. И без продуктов.

Вспомнили полярников. Сережа Фрутецкий - в морской авиации, очень доволен. Шмандин - опустился, но летает. Ивашина - у Сырокваши, завел молодую жену.

–  А полынья есть? - спросил я.

–  Есть. К северу от Новосибирских островов я зимой почти всегда видел чистую воду или лед 5-6 баллов. Я предлагал там и пускать корабли - легче. Южнее почти всегда лед тяжелый и забито.

–  А севернее Врангеля?

–  Тоже неплохо. Тоже 5-6 баллов. Но там я летал меньше.

Поговорили еще.

–  Слушай, - сказал он. - А нельзя ли поставить вопрос об Антарктике? Еще в 1822 году там плавали русские, есть остров Беллинсгаузена, Петра I, Александра I. Сейчас все страны открывают там земли и берут себе. Что же мы будем отставать?

–  Туда надо идти на корабле.

–  Да. конечно. Но года на два - на три. На палубу - самолеты, вездеходы. Все, как полагается.

Я рассказал ему о нашем "разговоре в палатке" на полюсе, о последующих беседах со Шмидтом.

–  А о другом моем полете знаешь? - спросил он. - Вокруг шарика? Экипаж - летчик-испытатель Галлай, второй пилот летчик-испытатель Афонин, штурманом пригласили меня, радистом, видимо, будет наш полярный - они лучшие, наверное, Макаров.