Чтение онлайн

–  Чем вы недовольны? - спросил он.

–  Да вот, мы сейчас даем программы до 3 ч. ночи. Москвичи жалуются, что мешает спать.

–  А как вы предлагаете?

–  До часу, двух.

–  Делайте, как знаете, - ответил он и пошел на трибуну.

Я рассказал, как Маленков интересовался баскетболом.

–  У нас был подобный случай, - ответил Лапин. - Правда, до войны. Шел футбольный матч. Велась передача, как часто делается, со второго тайма. Позвонили от Хозяина и сказали, что он просит, чтобы комментатор рассказал, что было в первом тайме, и как он протекал. Созвонились с Синявским на "Динамо", и он успел перестроиться.

11 мая.

Стоят чудные дни: тепло, солнце. Сегодня я в первый раз за время с перехода на непрерывный выход - выходной. Очень много работы было с первомайскими днями, потом с выставкой по истории газеты. Открыли ее 8 мая. Вступительную речь произнес Поспелов. Потом выступал Креславский (секретарь партбюро) и огласил постановление партбюро, отмечающее активное и добросовестное выполнение этого задания группой товарищей, в т.ч. назвал и мою фамилию. Затем он огласил постановление редколлегии о премировании организаторов выставки и художников.

Вечером 8 мая состоялся торжественный вечер, посвященный 35-тилетию "Правды". Выступал Поспелов, затем был роскошный концерт. Я почти не был, т.к. писал передовую о Дне Победы. Зашел в зал, когда он уже кончался. Потом сидели с артистами за столом. Были Барсова, Михайлов, Иванов, Марецкая. Наши "башиловские" (с ул. Ст. Башиловка - С.Р.) жены стали требовать, чтобы спела Зина. Она страшно смутилась. И сколько маститые не настаивали - не стала.

Барсова в концерте разливалась ручьем и бисировала сколько угодно.

–  Любопытно у вас выступать, - сказала она, когда я благодарил. Хороший народ.

Алексей Иванов приехал после "Риголетто" очень усталый, но пел и сидел долго.

–  Вы -совсем правдист, - пошутил я.

–  А в штат зачислите - перестану ездить, - ответил он. - Я ведь так всегда в доверие втираюсь.

20 мая.

В субботу был у нас Борис Горбатов. Он сидел весь вечер, уехал поздно ночью, сидел взволнованный и горячий, толстый, похожий на японца.

–  Как работается, - спросил я его.

–  Отлично. Пока к нашему союзу писателей отношение превосходное. Только пиши!

Я сказал ему, что переиздаю "Вершину мира".

–  Подожди, - сказал он. - Сейчас правительственная комиссия разрабатывает новые ставки и тиражи. Через 2-3 недели будет решение. Я тоже пока не подписываю договоров.

–  Когда пойдет твоя пьеса "Закон зимовки"?

–  Если бы я знал. Там нашлись полярные ортодоксы, которые никогда в Арктике не бывали, и говорят, что она неверна. А много ли театру надо - уже подслушал и струсил.

–  Когда будете нас, грешных, принимать в Союз?

–  Скоро. Там, кроме твоего, есть еще 4 заявления. Вот разом. Тут такие новости у нас!

Он рассказал, что руководство Союза написало письмо Хозяину о своих делах - о гонораре, тиражах, жилье и проч. Неожиданно их вызвали туда: Фадеева (генсека), Симонова (зам) и Горбатова (зам и секр. партгруппы правления).

Дело было в понедельник, 12 мая. Борис страшно волновался, чтобы не опоздать, и чтобы не было какого-нибудь недоразумения. Назначено было на 6 ч. вечера. Он приехал в бюро пропусков к 5 ч. Там выписали пропуск. Дали провожатого. Пришел он к Александру Николаевичу. Извинился, что рано. Тот засмеялся:

–  Вы можете подождать вот в той комнате.

Большая комната, мягкая мебель. Стол, заваленный новейшими иностранными журналами, в том числе и "Лайфом" и газетами. Без 15 минут шесть приехал Фадеев. Время подходит, а Симонова нет. Они страшно нервничали. Без 10, без 5... Он появился без 2-х минут шесть. А в 5 минут седьмого А.Н.Поскребышев вышел и сказал: "Вас ждут."

Они построились по старшинству - Фадеев, Грбатов, Симонов и вошли. За столом сидели Сталин, Молотов и Жданов. Сталин встал навстречу, с трубкой в руке, поздоровался с каждым и жестом пригласил садиться. Поздоровались и остальные. Молотов сразу сказал:

–  Мы получили ваше письмо. Прочли. Ваши предложения правильны. Надо будет составить комиссию для выработки практических мер и утвердить их. Вот вы и будете нашей комиссией.

Это посетителей сразу ошарашило. Уж очень все неожиданно. Первым опомнился Фадеев.

–  Мы думали - будет комиссия ЦК.

Сталин улыбнулся и ответил:

–  Вот вы и будете комиссией ЦК, нашей комиссией.

–  Мы бы хотели, - сказал Фадеев, - чтобы туда вошли государственные деятели, - и посмотрел на Жданова.

Жданов сказал:

–  Я согласен им помочь и могу войти в комиссию.

–  Хорошо, - сказал Сталин.

–  Мы бы просили ввести и т.Мехлиса, - сказал Фадеев.

–  Мехлиса? - засмеялся Сталин. - Да он вас зарежет. Непременно зарежет, - повторил он, смеясь.

Фадеев объяснил, что они считают Мехлиса большим другом писателей, что он хорошо знает дела и нужды писателей.

Сталин согласился.

–  Ну, раз просите, у нас возражений нет.

Разговор зашел об отдельных предложениях писателей, изложенных в письме.

–  Вот, вы просите пересмотреть положение о тиражах, - сказал Сталин. Мы ввели тогда этот закон потому, что некоторые писатели предпочитают жить на переизданиях, а ничего нового не пишут. А нам надо, чтобы писатели творили новые веди.

Фадеев стал говорить, что они пишут, а положения о тиражах очень задевает материальные интересы писателей.

–  Ну, что же, - сказал Сталин. - Мы не возражаем. Нам для писателей денег не жалко. Только учтите эти соображения.

В письме писатели жаловались на налоги - их берут не как с рабочих и служащих.

–  Это надо пересмотреть, - сказал Сталин. - Это ведь писатели, они не мыло варят, а искусство делают.

Зашла речь о жилье. Тогда решили ввести в комиссию т.Попова, чтобы он им практически помог.

Фадеев сказал, что они сейчас расширяют работу и поэтому просят расширить штат союза до 70 человек. Говорят, что это нельзя, сейчас везде штаты сокращают.

–  Мы сокращаем штат там, где он разбух, - сказал Сталин. - А это организация молодая, растущая. Можно дать. Ну, какие еще вопросы? Нет?