Чтение онлайн

«Вот, где сокровище, — думал Габриэль. — В этих книгах. Я останусь в Башне, пока не изучу каждую и может быть найду рецепт лекарства для моего отца».

Потом Габриэль принялся тренировать воспроизведение формулы. Это оказалось непросто. Волшебство сверкало в запретной комнате, свет его сочился из-под стены. Пальцы со временем должны были приспособиться к быстрому начертанию рисунка, и в очередной раз, щурясь от холостой магической вспышки, Габриэль увидел перед собой лицо.

Руна вспыхнула и исчезла. На Габриэля набросился Хорькинс, схватил его за плечи и заорал в лицо:

— Зачем ты его убил, зачем ты убил отца?!

Перед глазами не-волшебника все ещё стояла формула, ранка на запястье подсохла, навеки увековечив шрамом узор. Габриэль находился в комнате отца. Вместо кровати на четырёх табуретках стоял открытый гроб. Габриэль не стал туда заглядывать.

— Опять этот морок, — вслух подумал он и понял, что находится тайной библиотеке.

— Какой ещё морок?! — разгневанный Сэликен дал Габриэлю подзатыльник. — А ну быстро за мной.

— Это облака? — Габриэль вгляделся в то, что он изначально принял за туман. — Не думал, что они… такие.

— А когда гроза, молнии сверкают, будто в комнате!

— Должно быть… это очень красиво, — Габриэль ещё несколько секунд смотрел в окно, воображая чёрные тучи и сверкающие молнии.

В этот раз ничего воображать не пришлось. Габриэль оцепенел от ужаса, едва переступив порог кабинета Сэликена.

Тучи за огромным окном закручивались в непрестанно вращающийся и сверкающий молниями тоннель, ревущий от ветра и громовых раскатов. Гроза или что-то очень на неё похожее свирепствовало по ту сторону стекла и одновременно в комнате, озаряя страшными вспышками руны на корешках книг. Не иначе, злые силы собрали вокруг башни тучи, погрузив Чёрную Кобру в эпицентр бури. От рёва грома сотрясались стены и сыпалась штукатурка, а молнии, хоть и пугали, но не причиняли вреда. Габриэль впервые видел, как они рождаются в тучах: сперва разгорается искра, а потом вспыхивает и бьёт — вниз, в сторону или просто взрывается светом. Первый раз увидев это, Габриэль испугался. Да и второй раз, честно говоря, тоже. Он невольно вздрагивал всякий раз, когда комната озарялась молнией. Магический шар, что стоял в центре стола, притягивал молнии, от чего свет в нём не гас ещё какое-то время. Внутри шара в фиолетовой цветопляске буйствовала собственная крохотная буря, которая словно насыщалась энергией властвовавшей непогоды снаружи.

Заметив, что Габриэль не отводит глаз от окна, Сэликен негромко сказал:

— Ты прав, это не совсем гроза. Это прореха в Топи.

От этих слов Габриэль ощутил ужас, от которого внутри похолодело, и все волоски, что были на теле, вздыбились и закололись. Габриэлю представилось, как Сэликен толкает его в этот водоворот из туч, а Габриэль кричит и сопротивляется, но Сэликен оказывается сильнее, и вот Габриэль уже по ту сторону. Вопит, пытаясь ухватиться за раму окна, но пальцы быстро соскальзывают, и его тянет внутрь, пронизывает ледяным ветром, замёрзший дождь до крови царапает кожу. Он всё ещё пытается ухватиться, но руки проходят сквозь плотные сгустки туч, и Габриэля утягивает в бездну, где души грешников коротают вечность в болотной жиже.

— Разве не торжественно, нет?

Маг широко улыбался, его кудри свободно лежали на плечах, а змеи расползались по длинному подолу одежд. Глаза мага возле воронки преобразовались, и Габриэль наконец увидел то, что скрывалось под их водянистой поверхностью. В глазах Сэликена не-волшебник увидел топь, подёрнутую зеленоватой ряской, высокие стебли трав с осыпающимися пухом верхушками и брёвна, захваченные мхом. Одно из брёвен внезапно пошевелилось, подняло корягу, а потом оказалось, что это не коряга, а человеческая рука. Тут же к пошевелившейся руке сквозь заросли сухих стеблей метнулась змея. Она принялась жрать руку, огромными клыками отрывая пальцы и проглатывая их целиком. Заросшее мхом «бревно» затрепыхалось. Габриэлю почудилось, что он слышит отчаянный крик.

Он невольно отпрянул, когда маг протянул к нему руки. Воронка, в отличии от того, что Габриэль увидел в его глазах, уже не казалась такой ужасной. Сэликен связал его испуг с тем подзатыльником и виновато улыбнулся.

— Мне очень неловко перед тобой за несдержанность. Обычно, я так не поступаю с учениками, но в этот раз ты действительно меня разозлил.

Сэликен заварил чай, выложил на стол блюдце с печеньем. Они сели спиной к воронке, и Габриэль был даже этому рад, хотя ещё пару минут назад ни за что бы не сел так близко к порталу в Топи, да ещё и повернувшись к нему спиной. Когда воронка не отражалась в глазах мага, они выглядели привычно водянисто-голубоватыми.

Гром прогремел как будто бы в комнате. Задрожали маленькие картины на стенах, зазвенела стеклянная дверца книжного шкафа.

В чае плавали травы. Сквозь его аромат едва просачивалась горечь, вызывая лёгкое беспокойство. Габриэль пригляделся к листьям, плавающим на дне. Ему вспомнились строки из дневника архимага:

«Они расцветают к Урожайнице, селятся вблизи скал, похожие на бронзовок или девичьи бусы. Если засушить их бутоны и выпить, это позволит на время забыться, как от вина, но если смешать их с корнем душицы, лепестками ромашки и добавить немного перца — зелье сотрет напрочь память» — этот текст, его вариации, был написан в дневнике трижды. Стало быть, архимаг несколько раз пробовал отвар на себе.

— Тебе понравились эти книги? Что ты хотел найти в них? Целительство? — Сэликен раскладывал на столе блюдца со сладостями, конфетами и пряниками, страшная воронка с гулом вращалась за спиной, в комнате сверкали молнии, освещая корешки книг, застревая в хрустальном шаре, в блестящих держателях для письменных перьев.

— Силу. Чтобы меня скорее отправили на ритуал. Чтобы стать как отец.

Лицо Сэликена осталось неизменным.

— Это не книги, а сборник унылых стенаний. Мы спрятали дневники не от того, что они опасны. В них много глупости, которой не стоит забивать юные умы. К тому же, книги очень стары, страницы осыпаются прямо под пальцами, их стоит хранить как древние экспонаты, а они, как известно, сохраняются дольше, будучи неприкосновенными.

Габриэль равнодушно посмотрел на пододвинутый к нему стакан чая. Сэликен подвинул второй стакан к себе и сделал глоток.

— Воздержусь, — сказал Габриэль, когда маг попросил его попробовать чай. — Это зелье забвения, господин. Вот они, лепестки ромашки, корень душицы измельчен едва ли не в порошок, чувствую его запах… а те, что цветут к Урожайнице… я видел их на скалах. Они пока без бутонов, но я узнал их по резным листьям, как их рисовал архимаг. В дневниках не найдёт мудрости только тот, кто не умеет читать.

Сэликен мягко улыбнулся. Улыбка мага и тоннель прямиком в Топи позади выглядели жутко в своём сочетании.

— Эта безобидная смородина, милый. Её полно здесь на склонах холмов. Можешь попробовать и убедиться.

Сделав глоток, Сэликен поставил свой стакан на стол и потянулся к печенью. Может быть, на поверхности его чая и правда плавали листья смородины, его чай и чай Сэликена выглядели и пахли одинаково, но Габриэлю не хотелось его пить.

— Всё-таки, воздержусь.

В глазах Сэликена сверкнули молнии, а потом они же вырвались на поверхность и озарили комнату. Словно из его глаз, а не из воронки.