Чтение онлайн

Август кивнул, принимая хоть какой-то ответ.

— Мы ведь теперь вдвоём, да? — краем стаканчика он коснулся стаканчика Габриэля. — Отщепенцы, изгои, синие чайки или как там у нас говорят..? — он потёр веснушки. — Если хочешь, я буду докладывать обо всём, что происходит в Башне. Могу приносить сухарики. Из столовой ничего выносить нельзя, но я могу пронести втихую. Я так делал тысячу раз. Только попроси.

Август запнулся, вдруг увидев в его глазах своё глупое отражение. Веснушчатое, навязчивое. С дурацкими амулетами на шее.

— Позаботься о себе, ладно?

Габриэль быстро опустошил стакан, поставил его на тумбочку и сказал, что ложится спать.

***

Ночью Габриэлю приснился тревожный сон. Будто стоит он в холле, а вокруг тишина, и никого нет. Тень Хранительницы тревожная, чёрная, и привычный столб света не падает на неё, свет слабо-слабо рассеивается по всему пространству. И тут впереди из темноты выступает размытая фигура. Постепенно она обретает форму, и Габриэль видит алхимика в прямоугольных очках. Алая лента в косице, на ногах высокие грязные сапоги, туника чуть ниже колен. Габриэль смотрит на него и не верит, кажется ему, что алхимик ненастоящий, что он морок или вроде того.

Габриэль поднимает с пола нож с кобровым лесом на рукояти. Алхимик стоит и смотрит, протягивает руки, зовёт, печально так, тихо. Габриэль бежит навстречу и резко останавливается, выставляет вперёд нож, чтобы отпрыгнул он, чтобы предупредить. А потом колдует, вызывая формулу телепортации. Алхимик исчезает. Габриэль смотрит на руки, а они в крови все, и платье тоже, а полу растекается зеркальная алая лужа.

***

Габриэль проснулся с ощущением липких рук, со сна ему показалось, что они все в крови. Руки были липкими от Августовых коктейлей.

Утро было странное, промозглое, однако, небо было ясным, это значило, что к обеду вернётся жара. Габриэль привык засыпать под раскаты грома. Грозы ревели по вечерам, утро встречало свежей прохладой, а днём становилось сыро и душно. Двор кобры днём пустовал — солнце выжгло его, и чахлые деревья не спасали своими тенями. Кобровцы оставались в прохладных стенах башни и выходили на воздух утром, когда ещё было свежо.

Все уроки Габриэль думал о сне. Раз за разом прокручивал в голове их с отцом встречу в реальности, вспоминал, как взял нож из-под ног Сэликена, как побежал к отцу… а потом, что было потом? Реальность путалась с ночной грёзой. Он пытался восстановить цепочку событий, и на третьем уроке его охватила паника, потому что Габриэль не мог точно сказать, телепортировали ли он отца обратно домой или ударил ножом.

Сэликен вёл себя как ни в чём не бывало. Его урок боевой магии прошёл как обычно, Габриэль тренировался на манекене, потом его поставили в пару с кобровцем, у которого нервно дёргался глаз. Габриэль отвлекался на его глаз и пропускал удары.

***

Габриэль не смог расколдовать вход в запретную комнату.

Формула не сработала.

Телепортироваться внутрь тоже не получилось.

— Я поменял пароль, — мягко произнёс за спиной знакомый голос, — чтобы такие, как ты, больше не лезли, куда не нужно.

Габриэль задержал руку, поднятую для заклинания в воздухе, и обернулся. С раздражением, но без страха.

— Полагаю, это не просто сборники унылых стенаний, — сказал он, медленно опуская руки.

— Вернись в свою комнату, — велел Сэликен, — и чтобы я больше тебя здесь не видел.

Габриэль послушно покинул подвал, и Сэликен проводил его внимательным взглядом. Как только Габриэль ушёл, за спиной мага материализовался полупрозрачный дух.

— Может, не стоило ограничивать доступ мальчика к дневникам? — спросил Рональд. — В них хранятся знания, которые смогут ускорить его путь к ритуалу.

— И одновременно с этим, — произнёс Сэликен, — он может создать нам проблемы. Не забывай, Рон, какова его суть. Он один из немногих, на кого может пасть выбор Богини.

— Ты пока замечаешь в нём признаки архимага?

В темноте блеснули его серебряные глаза с продолговатыми зрачками, самого Рональда не было видно.

— Не замечаю, — сказал Сэликен. — Я знал архимага при жизни и являлся его учеником, но образ Габриэля не живёт в моей памяти. Если бы Габриэль был архимагом, я бы помнил его. А пока образ учителя размыт в моих воспоминаниях, а значит, никто не утверждён на его роль. И всё же в юноше есть нечто… двуликое. Меня это беспокоит.

— Наследственность, стало быть, — в голосе Змееокого прозвучало тщеславие. — Сделайте все возможное, чтобы он пошёл на ритуал и убил братца. Следите за ним. Если он начнёт видеть сны о прошлом или неожиданно станет хорошо ориентироваться в незнакомых коридорах башни, будто когда-то уже здесь бывал, заговорит о равновесии или о чём-то подобном, я буду вынужден стереть ему память. Это сильно скажется на его здоровье, что помешает прохождению ритуала, поэтому пока просто следи. Войди в доверие. Подружись. Я готов ждать ритуала столько, сколько потребуется.

Но оба мага, ни мёртвый, ни живой, не могли знать, что Габриэль уже знал способ, как вернуть доступ к тайной библиотеке.

Шрам на запястье чесался. Формулу путешествий во времени покрывала короста. Из-за этого шрама Габриэль носил длинные рукава, а иногда бинтовал оба запястья, жалуясь, что они болят от многочасовых тренировок.

Габриэль уже находился возле комнаты портала. В книге архимага говорилось, что архимаг совершил путешествие во времени из другого измерения, времени в котором не существует, и Габриэль был уверен, что речь в дневниках шла о Закулисье. А вход в Закулисье, как когда-то говорил Август, находится в портале.

Габриэлю пришлось затаиться за дверью, потому что он случайно заметил Шалари, стоящего на коленях в молитвенной позе.

За зияющей дырой портала сверкнула молния. Комната находилась в эпицентре бури. Габриэль чувствовал её запах и холод, некая магическая сила сдерживала бурю, и она не проникала внутрь. Свечи горели ровным пламенем, а вокруг стояли рёв и стук капель.

— … и загнётся в страшных мучениях, — услышал Габриэль слова молитвы. — Я его ненавижу, ненавижу его, понимаешь?

И вдруг подумал, что неплохо было бы подшутить.

— Твоя просьба услышана, — произнёс он шёпотом, намеренно скрыв тембр голоса, чтобы его невозможно было обозначить мужским или женским.

Шалари встрепенулся и заозирался по сторонам.

— Даяна? — шёпотом позвал он, обратившись к богине именем тёмной её стороны.

Габриэль зажал рот, чтобы не рассмеяться. Он даже не думал, что Шалари так легко поведётся на эту шутку.

— Моя тьма снизошла на тебя. Распиши свою голову тёмными рунами и в течении месяца храни обет молчания.