Чтение онлайн

Рональд закрыл дверь, и они двинулись дальше по коридору.

— В свои двенадцать я знал наизусть такие сложные формулы, какие использовали только опытные волшебники, но мои руки… — он помолчал. — С них едва ли слетали искры. Могу представить, что чувствуешь ты, изгнанник. Я понимаю тебя. Я очень тебя понимаю.

— Я могу волшебствовать, — Габриэль машинально смахнул его руку, когда маг коснулся его плеча.

— Это братец подарил тебе змея?

Габриэль промолчал.

— Очаровашка… не понимаю, почему его уродство считали милым. Родители наказывали меня за его проступки. Он ненавидел меня и пытался свести с ума. Я родился до того, как родители вступили в брак. Я был проклятьем, связавшим две нелюбящие друг друга души. Им пришлось притереться и породниться. Раймон был желанным.

Он открыл следующую дверь, и Габриэль увидел сиреневый сад и накрытый уличный стол. Торт и закуски, банка с соком и дымящийся шашлык. Беловолосый мальчик, теперь уже юноша, выглядел всё таким же красивым: статный, тонкий, с чистой-чистой кожей и ясными глазами, светлыми, синими и холодными. А его младший брат, здесь ему на вид было лет девять, подурнел. Вытянулся, став похожим на гусака и обзавёлся прыщами. Косичка, такая же тонкая, болталась на лопатках, нижняя челюсть все так же выдавалась вперёд, но теперь это не было так заметно — внимание больше привлекало странное сооружение на голове, состоящее из прутьев и крепящееся во рту, больше похожее на орудие пыток. А ещё у него появились очки с глупой толстой оправой.

— День моего рождения и изгнания, — тихо прокомментировал Рональд.

Беловолосый юноша потянулся к торту, а его младший брат был тут как тут, подскочил сзади и обмакнул лицо старшего прямо лакомство, оставив на торте отпечаток его лица. Разозлившись, именинник погнался за братом, а тот, смеясь, бегал от него от вокруг стола, а потом остановился, закашлялся, и воспользовавшись его слабостью, Рональд повалил его в траву, где они стали драться. Драка не продлилась долго. Подоспел Мартин — Габриэль неожиданно узнал молодого дедушку. Он и молодая бабушка разняли мальчишек. Оставив старшего, отец и мать тут же окружили задыхающегося от приступа астмы Раймона. Испачканный грязью и кремом от торта Рональд сидел на траве и тяжело дышал.

— Это была шутка, — сказал Габриэль, когда Рональд закрыл дверь комнаты.

— Он хотел, чтобы меня изгнали, чтобы спальня, где мы жили вместе, полностью принадлежала ему. Его астма сделала из него принца, а родители были слугами.

— Он был ребёнком.

— Избалованным ребёнком.

— Детские обиды. Какая глупость, — Габриэль сказал это очень тихо, но мёртвый маг всё равно его услышал и сказал, что с удовольствием посмотрел, как бы вёл себя Габриэль, оказавшись на его месте. Габриэль ничего не ответил.

Рональд открыл другую дверь, и Габриэль узнал прихожую в доме дедушки.

— Мне девятнадцать. Я приехал в гости после изгнания спустя три года. Я не хотел видеть братца, но…

На пороге прихожей появился молодой человек. Он был всё так же красив, но что-то в нём изменилось, потемнело, покрылось панцирем. Пока эти изменения не влияли на внешность, однако, светлый взгляд подёрнулся тенью, уголки рта немного опустились, придавая лицу мрачное выражение.

— … но братец был тут как тут, — завершил мысль мёртвый маг.

Едва он это сказал, в прихожую влетел Раймон: тощий, прыщавый, длинный. Тонюсенькая косица напрашивалась на ножницы, в брекетах застряло что-то зелёное, но всё равно он широко улыбался, так широко, что круглые очки сидели набекрень. Он запрыгал на месте, а потом побежал к брату, с разбегу на него прыгнул, и Рональд, не удержавшись, упал прямо в проём незапертой двери и разбил голову о крыльцо.

— В первый же день чуть меня не убил, — Рональд резко захлопнул комнату воспоминаний, так резко, что Габриэль вздрогнул.

— Мне показалось, он был рад встречи. Это несчастный случай.

— Все так говорили. Из двух разрешённых пребывания дома недель, одну я провёл в лекарне. И всё равно с Раймоном все носились. Праздновали его поступление в академию лекарей. Всем было плевать на мой приезд, и я уехал на неделю раньше, чем планировал. Как только лекари меня отпустили. И в следующий раз я вернулся, когда мне исполнилось двадцать четыре. Но я приехал не ради семьи, а из-за неё.

Рональд открыл дверь, которая в настоящем измерении должна была вести в душевую, но вместо душевой Габриэль увидел застеленный закатными лучами пляж и пару, гуляющую по берегу моря. Рональд и молодая черноволосая девушка беззаботно держались за руки и шли по кромке воды. Их ноги омывал прибой, и небо было спокойным.

— Диана навещала на Материке изгнанную туда сестру, и я приехал, чтобы провести разрешённые законом две недели с ней и познакомиться с её родителями, потом я уговорил её познакомиться с моей семьёй.

В следующей комнате башенного коридора Габриэль увидел знакомую гостиную — теперь это был не дедушкин старый дом, а гостиная роскошного особняка. Габриэль узнал занавески, что волнами ниспадали с вычурно-богатых гардин, узнал округлый мраморный стол и даже чайные чашки с фамильными гербами.

— Отец вернулся со службы, и ему поручено было следить за печатью изгнания. Он намеревался остаться в деревне, а дом, который наша семья строила несколько лет, конечно же, должен был достаться братцу. Кому же, кроме него?!

За накрытым столом сидели отец, мать, черноволосая девушка и Рональд. От его былой красоты уже ничего не осталось. Нет, черты лица оставались те же, но их искажало выражение, льдистое, даже злое — маска застыла, впечатавшись в когда-то ангельские черты.

— Братец вернулся из академии в самый разгар застолья.

В гостиную вошёл юноша. Габриэль не сразу узнал нём того уродливого мальчишку, но зато узнал отца, того, каким знал его все эти годы. Юный отец был тонок и статен, лицо его выглядело просветлённым, открытым и каким-то по-детски беззлобным. Русые волосы собирал в высокий хвост дурашливый алый бант (не иначе, девчоночий), в глазах за стёклами изящных прямоугольных очков прыгали чёртики. Увидев брата среди обедающих, Раймон улыбнулся, и улыбка его сверкнула как лезвие, придав лицу такое очарование, что черноволосая девушка, сидящая рядом с Рональдом, засмотрелась на Раймона, и кусочек пищи упал с её вилки обратно в тарелку. Рональд холодно поприветствовал брата.

— В ту же ночь они переспали, — прокомментировал мёртвый маг.

Он тихо закрыл дверь, и они вновь двинулись по пустынному коридору изнанки Кобры.

— Ему всё доставалась легко. Привлекательность — и та далась ему с неба.

За очередной дверью Габриэль увидел повзрослевших братьев, сидящих на кровати и о чём-то разговаривающих. Раймон выглядел очень расстроенным. Теперь они с братом словно поменялись местами. Рональд выглядел безобразно: его некогда красивые черты лица, осквернённые злостью и завистью, казались вычурными, грубыми, инородными — словно под этой мнимой привлекательной маской скрывалось второе лицо, настоящее, и вовсе не ангельское, скорее, наоборот.