Чтение онлайн

Сверху опустилась большая верблюжья голова. Прежде, чем Наг успел отпрыгнуть, Бурлей схватил длинными и кривыми как сабли жвалами яблоко, уничтожил в подлой своей утробе, только раз и хрустнуло. Всю свою жизнь Наг был мирным музыкантом, не из-за мелкого размера, а вследствие тонкости душевной организации. Он боялся своих случайных степных товарищей, да и верблюдов опасался, если честно. В драки никогда не лез первым, хотя колочен был немало за балачки да шутеечки, так уж вышло, но тут всё внутри перевернулось, такое зло на тупую скотину взяло.

— Что ты наделал, падла окаянная? — крикнул он, размахнулся и гитарой врезал Бурлею по морде, по этим массивным жвалам с ребристой поверхностью и зазубринами.

Гитара рявкнула, верблюд отпрянул и уставился на яростного Нага мозаичными глазами, словно собранными из сотен крошечных линз. И в каждой линзе крохотный Наг размахивал своим струнным оружием, схватив его за гриф, старался попасть по ненавистной морде, даже силы увернуться от лягучих ног нашлись.

Бурлей всхрапнул и раскрыл жвала с сухим щелчком, деловым и коротким. Кусить хотел! Между ними Наг увидел другие мелкие части верблюжьего рта, пребывающие в постоянном движении, словно тот пережёвывал воздух или до сих пор смаковал остатки драгоценного фрукта, и с грохотом и звоном стал бить гитарой эту тупую башку. Бом! Лопнувшая струна хлестнула проклятую морду. Дзынь! Хрясь!!! Пока Бурлей не пустился наутёк, тогда Наг побежал следом, преследуя противника — хотел наподдать по хитиновому крупу. Хохотали Дети Ветра, вместе с ними, осознав победу над верблюдом атамана, стал смеяться и сам запыхавшийся, взъерошенный Наг. Он веселился, пока не увидел, что дека треснула в трёх местах. В двух — не слишком сильно, но в третьем — самым скверным, сука-мать, образом. Тогда испугался. Горын, этот пс-с, несомненно скажет своё обычное «играй», и как он слабает?

Он ушёл подальше от публики и начал в ужасе осматривать инструмент. Хуже всего было продольное повреждение возле самого грифа, под натяжением струн оно непременно станет медленно увеличиваться, что приведёт к негодности инструмента. Но, если больше гитару не ронять, играть пока можно…

Наг как мог ослабил натяжение струн, поменял порванные, перенастроил, провёл пальцами и чуть не взвыл от горя. Звук стал сухим и коротким, потерял объём и громкость. Изменился тембр, который так радовал его прежде, более того — появилось дребезжание. Воистину яблоко было проклятым фруктом, где оно вообще взялось на его несчастную голову?!

И тут по Степи зазвучали сигнальные свистки. Один, вслед за ним второй и третий, короткие пересвисты Детей Ветра, тихие вдали, сложились в звуковую цепочку и приблизились, всё внутри Нага замерло от страха, мигом о потерях забыл. Он припустил к Горыну, уже седлавшему верблюда, помог закрепить ремни и взобрался в седло, как обычно устроившись за спиной своего сурового хозяина. И вдруг понял, что Бурлей и не вздумал лягнуться или кусить! Усвоил урок музыки, пс-с горбатый…

Червивые полезли на летунов, прилипли к их шеям, и саранча перестала жрать траву. В руке у каждого старика появилось по короткому копью из бамбука с титановым наконечником. К копьям крепились канаты. Морщинистые руки уверенно держали гарпуны — привычное оружие.

Горын трогал воздух языком и смотрел на шахту в бинокль, Наг поспешно достал собственный, одноглазый, и успел разглядеть как вспухает, открываясь, округлый купол подземного строения, распадается на створки подобно бутону, как оттуда вылетает чудовищный воздушный шар, живой дирижабль, с усеянной глазами мордой, с длинными плавниками по бокам и широким хвостовым. Он следил, как легко и бесшумно поднимается в высоту чудище, растопыривать крылья и начинает движение по ветру. Летун из старых биотехнологий репти!

Один за другим оттолкнулись толчковыми задними лапами летуны и с басовитым низким гулом взлетели. Червивые направили саранчу за шахтарским транспортом.

— За ними! — Горын ударил пятками по панцирю, и верблюд пустился вскачь, а следом и бегуны остальных разбойников. Поднялись косые паруса, отряд удалялся прочь от шахты.

Началась бешеная скачка по Степи вслед за небесной рыбой-чудищем и саранчой, преследующей её.

— Играй, — велел Горын.

Была не была! Наг перехватил поудобнее разбитый инструмент, ударил по струнам и запел:

— Эх яблочко, по небу котишься!

А за край упадёшь —

Не воротишься!

А ты светишь нам

Гладким золотом,

Скоро будешь на гарпун

Ты наколото!

На гарпун большой,

Да на бамбуковый,

Потому что сука-жизнь

Подлосукая!

Гитара звучала ужасно, да плевать, никто, кажется, не слышал дребезжания струн, в том числе Горын, прильнувший в нетерпении к верблюжьему горбу, с биноклем в одной руке и шлеями в другой.

— Ес-сть! — вдруг произнёс атаман с наслаждением. — Попалис-сь…

— Вот летит как раз

Рыбка славная,

Ей засадим в глаз

По самоглавное! — завопил погромче Наг, чтобы перекрыть сухие короткие звуки инструмента.

— Всадим хрен земной

Через облачко,

Прямо в дырку в черепной

Во коробочке!

Подсвети чуток,

Солнца яблочко,

Чтоб попал панатаман

Прямо в яблочко!

Затем и сам бросил гитару и схватил бинокль. Там, наверху, далеко впереди Детей Ветра, червивые подбили рыбу гарпунами. Истыканная ими, она снижалась посреди Степи, и летуны снижались вместе с нею, не выпуская из рук канатов. Издали казалось, что это новые ленточные черви, соединившие в симбиозе не два организма, а многие, неразлучные до самого Края. Но и шахтари внутри транспорта не дремали и не давали себя посадить — вниз посыпались горящие капли жидкого топлива, рыба извергла из-под хвоста столб пламени и понеслась вперёд на такой скорости, что удалось выровнять падение. Один из червивых попал под струю пламени, крылья летуна мгновенно вспыхнули, и он камнем рухнул вниз. Червь порвался, ослепший старик повисел на канате гарпуна ещё живой, но уже беспомощный. Остальные трое держали саранчу подальше от извергающего пламя рыбьего сопла.

Горящий жир падал в сухую траву, кое-где поползли черные пятна, начало тлеть, и верблюды неслись по огню, разбрасывая ногами искры. Едкий дым потянулся Степью. Зачинался пожар.

— Не дайте им уйти! — рычал Горын.

— Гранатой бы достать, — глупо предложил Наг.

— Нельзя, взорвётс-ся, горючий газ…

Несмотря на постоянное снижение, рыба на реактивной тяге оторвалась от преследующих её разбойников и утащила за собой червивых. Вдруг она открыла рот и что-то изрыгнула. На землю с оглушительным грохотом обрушился контейнер и разбился на части, рассыпался ящиками. Рыбари сбрасывали груз, чтобы уменьшить вес. Никто из разбойников не кинулся смотреть, что свалилось с неба, не до того им было — падающая рыба продолжала бегство, а Дети Ветра — погоню. Но вот осиротевший без крылана старик полез по канату вверх, цепляясь ногами и руками, балансируя хвостом, порванный червь развивался на ветру словно шарф. Старик добрался до брюха, в котором торчал гарпун, и принялся с ненавистью тыкать ножом. Бил, колол, рубил, пока не проделал дыру. Оттуда со свистом повалил газ и старик опрокинулся, срываясь вниз. Воссоединился с погибшим летуном в последнем общем полёте. Но и рыба протяжно вздохнула, потеряла в скорости и снова просела ближе к земле, неумолимо снижаясь.

Вслед за первым червивым остальные трое подтянулись канатами, посадили саранчу на рыбу и тоже принялись кромсать толстую шкуру. Их крыланы не дремали: вгрызались мощными челюстями, вырывая куски рыбьей плоти, вскрывали полости с рыбоводородом. Всё новые струи газа с шипением вырывались из кровавых дыр в теле чудовищной рыбы, всё ниже она опускалась, всё отчаяннее работала плавниками и хвостом в попытке скрыться. Атаман подал знак тормозить и опускать косые паруса.

— Гарпун! — крикнул, оборачиваясь к своим бойцам, и часть разбойников спешилась.

Грузовые верблюды подтащили огромный гарпун и пусковую установку, связанную из нескольких перекрещенных бамбуковых стволов. Бамбук споро вколотили в землю, на перекресты поклали гарпун, упёрли его в забитый столб с закреплённым канатом из жучьих жил. Две группы верблюдов потянули в стороны концы каната. Животные храпели и тужились, их наездники свистели и молотили пятками по хитиновым бокам. Канат натянулся как струна, того и гляди лопнет! Все бросились врассыпную, осталась одна Орана, бесхвостая разбойница из копчан. Она и выбила столб ударом ноги. Канат распрямился со звоном, аж воздух задрожал, и с силой десяти верблюдов запустил гарпун в небо.