Чтение онлайн

– Для этого нужно время.

– Ну, очевидно, вы способны быстро принимать решения. Так как, сможете стать моим другом? Я вам нравлюсь? Не нравлюсь? Безразличен? Раздумываете? Не можете определиться?

– Вы так тараторите. – Она закинула его ноги на кушетку.

– Как вы это сделали? Я в три раза больше вас.

– Горячие полотенца! – Жозефина толкнула дверь бедром и улыбнулась Мак-Викарсу.

Капитан взял полотенце и вытер лицо:

– Ну как я вам?

– Гораздо лучше, – просияла Жозефина.

– А вы, Кабрелли, что думаете?

– Не вижу разницы. Жозефина, как у нас дела на этаже?

– Мы привели парней в порядок. Доктор Шальфан следит за перевязками. Сестра Мари Оноре уже усыпила троих, читая вслух Священное Писание.

– Простите их. – Мак-Викарс печально покачал головой. – Скажите вашей благочестивой сестре, пусть оглашает результаты скачек. Тогда они не заснут.

– Я должна идти. – Доменика повернулась к двери.

Мак-Викарс схватил ее за руку:

– Вам же сказали, что ситуация под контролем?

Доменика осторожно высвободила руку.

– Это моя смена, и я здесь за все отвечаю. Потому задам вам вопрос.

– Какой?

– Не хотите ли чаю, капитан Мак-Викарс?

Тут в дверь просунула голову Стефани:

– Доменика, ты нам нужна.

– Простите, капитан. Чай и печенье в сестринской в конце коридора. Угощайтесь.

Над Марселем взошло солнце, и вестибюль больницы Святого Иосифа залило светом. Уставший после ночной смены Оливье елозил по полу шваброй.

– Ты почему еще здесь? – Доменика забрала у него швабру.

– Сестра Мари Бернар сказала, что я не могу уйти, пока не уберу запах дыма из вестибюля.

– Быстро он не выветрится. Я сбрызну тут одеколоном.

Оливье улыбнулся и вновь забрал у нее швабру, чтобы закончить работу.

– А вы почему еще здесь, мадемуазель?

– Потому что до начала следующей смены я тут за главную.

Пока Доменика совершала обход, в больнице было тихо. Всем морякам с «Бойдауна» после осмотра оказали первую помощь. Они спокойно спали на своих койках. Медсестры утренней смены уже собрались на больничной кухне, чтобы приготовить пациентам завтрак. По коридору разносился запах свежесваренного кофе и горячих круассанов. Хотя Доменика и проголодалась, желание оказаться в своей постели было сильнее. Она расписалась в журнале о сдаче смены и убрала его. Она уже собиралась окропить себя святой водой, как вдруг вспомнила еще об одном деле. Доменика зашла в темную прохладную часовню, закрыла за собой дверь и преклонила колени перед алтарем. В воздухе витал аромат гвоздик. Она положила Священное Писание на аналой [94] , рядом на приставной столик поставила чаши для причастия, положила колокольчики и покровы.

– Я не нашел, где включается свет. – Мужской голос прорезал тишину.

Она прищурилась, вглядываясь в темноту:

– Капитан Мак-Викарс?

– Я не собирался тут молиться.

– Я вас не обвиняю.

– Что вы делаете? – невинным тоном спросил капитан.

– Сестра Клодет попросила подготовить часовню к мессе.

– Сегодня воскресенье?

– У нас ежедневные мессы. А вы что здесь делаете?

– Ваша прачка гладит мою форму. Не знаю как, но ей удалось вывести пятна от машинного масла. Я предложил ее поцеловать.

– Она согласилась?

– Это наше дело с мадам Эстер Де Гуиза Винг.

Доменика повернулась к выходу.

– Останьтесь, – попросил он.

– Настоятельница ждет документы.

– Любое начальство стоит иногда заставить подождать хотя бы для того, чтобы научить смирению. Посидите со мной.

Он подвинулся на середину скамьи, освобождая ей место, и раскинул руки на спинке, словно крылья.

Доменика присела с краю, как можно дальше от него.

– Вы католик?

– Нет, нет, нет, нет.

– Одного «нет» вполне достаточно.

– Прекрасные мелодии лучше звучат в четырехголосии. Мисс Кабрелли, вы можете этого не знать, но в Шотландии почти не осталось католиков. Их оттуда изгнали.

– Мне это известно.

– Тогда зачем спрашиваете?

– Зная историю, могу предположить, что добропорядочный протестант меньше всего хотел бы оказаться в католической часовне. Вот я и подумала, что вы, возможно, католик.

– Мне разрешено здесь смеяться?

– Вы же капитан. Вы можете делать все, что захотите.

– Кто этот парень? – Мак-Викарс кивнул на статую.

– Это святой Бернард Клервоский. Я вам о нем говорила.

– Точно. Тот самый. Выглядит каким-то худосочным.

– Он же француз. Святой Бернард известен как Учитель церкви [95] .

– Как по мне, так святой должен быть поэнергичнее, чтобы верующим было к чему стремиться, чему подражать. Да и статуя вышла бы получше, вы не находите? Католикам надо поехать в Шотландию и найти чемпиона по метанию бревна [96] с крепкими ногами, чтобы он позировал. На святого Бернарда не стоило тратить бронзу. Я бы не доверил свою душу тщедушному типу с покатыми плечами и безвольным подбородком, а вы?

– Поздно, я уже молилась ему.

– У вас на носу ровно семь веснушек.

– А у вас небольшой скол на переднем зубе, слева, – парировала Доменика.

– Я упал с лошади.

– Как себя чувствует лошадь?

– Боюсь, давно сдохла. Мне было десять.

– Монахини пригласили вас на завтрак. Я не нашла вас в палате и подумала, что вы уже покинули больницу. Вы, должно быть, проголодались. Я могу отвести вас в трапезную, когда буду уходить.

– Если бы эти святые женщины держали в тумбочках печенье, я не был бы так голоден.

– Надо было напоить вас чаем и накормить.

– Не справляетесь с обязанностями, Кабрелли. Но ничего, я съел макарони в компании очаровательной блондинки.

– Я смотрю, вы тут уже освоились.

– Ну да. А потом выпил соды под присмотром сестры Мари Оноре. Вы монашка?

– Нет.

– Хорошо. А то я их боюсь.

– Почему?

– Их всегда слишком много. Они ходят скопом, будто пчелиный рой.

– За месяц вы уже второй человек, который спрашивает, не монахиня ли я. Может, это знак и мне стоит подумать об этом?

– Ну не знаю. Вы как относитесь к пчелам?

Трапезная была светлой и солнечной. В высоком камине у дальней стены плясали языки пламени над решеткой, на которой стояли три чайника. В большом зеркале над камином отражались длинный стол, стоящий в центре комнаты, и сидящие за ним монахини.

– Мать-настоятельница хотела с вами поговорить, – шепнула Доменика. – Идите.

– Которая из них она?

– Та, что с большим крестом. Во главе стола.

Доменика наблюдала, как Мак-Викарс, в пижаме и халате, робко приближается к настоятельнице. Она постаралась сдержать улыбку.