Чтение онлайн

– Выслушай меня. В этом случае твоя добросовестность сослужила плохую службу. Синьор Мирони пошел к священнику, а тот – ко мне. Потребовал показать твое разрешение на работу.

– У него нет никаких прав в этом вопросе.

– Священник на стороне Мирони. И закон тоже. Нам следует быть осторожными в том, что касается деторождения.

Доменика почувствовала, как внутри закипает гнев.

– Мне следует быть очень осторожной, только потому что я женщина. – Она села на табурет и попыталась собраться с мыслями.

Претуччи оперся о кушетку.

– Боюсь, они серьезно настроены.

– Я сама встречусь со священником и все ему объясню.

– Не надо. Он сейчас зол. Я смогу защитить тебя, если ты уедешь из Виареджо. Скажу им, что отослал тебя, чтобы преподать урок. В Марселе есть одна больница…

– Во Франции? Но я нужна матери здесь.

– Прояви здравомыслие. Ты же не хочешь, чтобы священник сам решал, куда тебя отослать? Окажешься где-нибудь на самом дне. Если уедешь, со временем они забудут о том, что произошло. Послушай меня, я все-таки твой босс. И друг. – Претуччи достал из кармана платок и протер очки. Dottore протирал очки всякий раз, когда ему нужно было что-то обдумать. – Если ты уедешь в Марсель на несколько месяцев, я уверен, все уляжется, тогда ты сможешь вернуться домой и работать на прежнем месте.

На глаза Доменики навернулись слезы. Она спешно вытерла их.

– Гвидо Мирони был зловредным ребенком и вырос в жестокого зверя. Я ничуть не жалею, что все ему высказала.

Претуччи сдержал улыбку. О том, что случилось между Доменикой Кабрелли и Гвидо Мирони на карнавале, он узнал быстро – слухи по маленькому городку распространились за считаные часы. Новые рассказчики приукрашивали подробности, но испытывали невольное уважение к решимости молодой медсестры, давшей отпор обидчику.

– Ты сказала то, что должна была сказать.

– Возможно, это была не лучшая идея, но у меня не было выбора. Люди должны знать, что они всегда могут прийти в амбулаторию, когда им нужна помощь.

– Тебе нужно понять одну вещь. Может, ты и права, и у тебя есть все основания так считать. Но здесь, в Виареджо, ты ничего не добьешься, даже если весь город с тобой согласится. Последнее слово всегда за священником.

Доменика чиркнула спичкой, зажгла конфорку и поставила кофеварку на голубой огонь. В темноте мерцала маленькая лампа, стоящая на столе. Доменика присела и стала ждать, пока сварится эспрессо.

Кожаный чемодан, который она собрала накануне вечером, принадлежал отцу. Когда-то молодой Пьетро Кабрелли поступил в ученики к ювелиру в Барселоне, чтобы обучиться пайке и искусству филиграни. Его отец, Микеле, подарил сыну чемодан для его первой поездки за границу. Позже Пьетро брал чемодан в Индию и Африку. Теперь в нем лежала одежда Доменики, хотя в этой одежде не было особой надобности. Ей предстояло надеть белую форму, выданную сестрами из монастыря Явления Святого Иосифа.

– Ты поспала? – спросила мать, входя на кухню.

– Ни минуты.

– Может быть, в поезде поспишь. – Синьора Кабрелли обняла дочь. – Хорошо бы.

– Мама, ты когда-нибудь бывала во Франции?

– Один раз. На юге. Я была совсем юной и ездила туда со своими кузинами. Мы учились делать мыло.

– Я никогда не хотела от тебя уезжать.

– Это ненадолго.

– Только это меня и утешает.

– Я бы хотела, чтобы ты ходила на мессу. И читай Розарий [81] . Даже если у тебя есть сомнения, молись за меня.

– Обязательно.

– А я буду молиться за тебя. С твоим отцом все будет хорошо. У него мастерская и свои проблемы, которые никогда не решить, но это и неважно. Ему есть чем занять голову.

– Мама, я знаю, ты хотела помочь, но зачем ты пошла к священнику?

– Ты мой ребенок, а я твой заступник. Я буду сражаться за тебя с кем угодно, с любой армией, любым церковником, да хоть с самим Папой. Я так разозлилась, узнав, что священник тебя наказал, что готова была разнести наш храм топором. Ведь это моя церковь. Моя вера. Я не пропустила ни одной воскресной мессы, ни одного церковного праздника. Мы с твоим отцом платим десятину. Церковь веками выживала вовсе не благодаря священникам. Золотые ризы меня не пугают. Я готова говорить с кардиналами, епископами, монсеньорами [82] , я вправлю им мозги. И к священнику я пошла, потому что думала, что смогу его переубедить. Но не смогла. Он сказал, что если позволит тебе остаться, то все местные женщины прослышат о твоих знаниях и прибегут к тебе за листовкой, а тогда скоро в Виареджо не останется ни одного ребенка! Представь себе, какое глупое заявление. Я чуть было не сказала ему, что он мог бы сделать со своей бессмертной душой, но твой отец делает чаши для Римской церкви, и мы не можем позволить себе потерять эту работу.

– Мама, впервые в жизни ты придержала язык.

– Да, но ради высшего блага. Я знаю, как все устроено. И оно того не стоит. Искупи свою вину и возвращайся домой, и мы больше никогда не будем об этом вспоминать.

Доменика сглотнула комок. Мать, конечно, была слишком наивной, да и Претуччи, сказать по правде, тоже. Доменика прекрасно понимала, что значит получить клеймо в маленьком городке. Сильвио Биртолини чуть не забили до смерти за то, что он был незаконнорожденным. Она помнила, как относились к Вере Вьетро. Сейчас так относились и к ней самой. Люди смотрели мимо нее, будто ее не существовало. Они мгновенно забыли все хорошее, что она для них сделала. Даже если раньше тебя любили, если ты всем помогал, защиты от сильных мира сего не существовало. Они могли выбросить тебя ради своей прихоти.

Нетта приготовила кофе, как любила Доменика. Она отставила кофеварку с эспрессо в сторону. Откинула крышку ледника в полу, достала бидон со свежими сливками. Подогрев сливки в кастрюльке на огне, пока они не вспенились, налила эспрессо и сливки в маленькую чашку. Добавила чайную ложку сахара и протянула чашку дочери.

Доменика медленно выпила сладкий кофе со сливками, наслаждаясь вкусом. Она понятия не имела, готовят ли такой же в Марселе. Большую часть жизни это был ее завтрак, и она не могла представить себе утро без него. Она поставила чашку на стол.

– Я не хочу уезжать, мама.

– Не говори так, Доменика. Ты должна быть сильной. Не смей плакать. Не позволяй им сломить тебя.

– Меня наказывают за то, что я выполняла свою работу.

– Ты единственная образованная женщина в этом городе. Он слишком мал для твоего ума.

Чрезмерная прямолинейность матери пугала Доменику.

– Мама, следи, пожалуйста, за тем, что говоришь людям. Я насчитала еще больше перископов. Они уже здесь.

– Немцы?

– Пока нет. Итальянцы. Regia Marina [83] . Королевский флот дуче.

– Что бы ни случилось, мы с твоим отцом будем усердно трудиться.

– Никому не доверяй, мама. Я серьезно.

Нетта села за стол рядом с дочерью.

– Если они придут за нами, я не буду сопротивляться.

– Вам надо уходить сейчас. Не тяните, – взволнованно сказала Доменика. – В горах у нас есть родственники. Они вас примут.

– Я поговорю с отцом.

– А за меня не волнуйтесь. Поработаю там и вернусь домой, как только смогу.

– Держись поближе к монахиням. – Нетта обняла Доменику.