Чтение онлайн

– Все может быть, капитан. – Доменика сдержала улыбку. Она достала из шкафа и протянула Мак-Викарсу серую пижаму: – Зайдите за ширму и переоденьтесь. Оставьте свою форму и белье в корзине, мы все выстираем и отгладим.

– Мне нет нужды переодеваться.

– Это правила больницы. Вы обязаны. Иначе сестра сама засунет вас в эту пижаму. Не испытывайте ее терпение. Я не раз видела, как она это делает.

Мак-Викарс хмыкнул и скрылся за ширмой.

– Мелани. Так вас называла монахиня?

– Кабрелли. Она называет нас по фамилии.

Мак-Викарс появился в пижаме и уселся на смотровую кушетку. Доменика осторожно протерла рану на его шее. Он был так близко к ней, что мог сосчитать веснушки у нее на переносице. Капитан отстранился.

– Я подожду доктора. Может, он обнаружит что-то интересное, – буркнул Мак-Викарс.

– Я догадываюсь, что он обнаружит. – Доменика прикрыла рану марлей.

– Дыру, которую нужно зашивать?

– Нет. Трудного пациента.

– Кабрелли. Итальянка в Марселе. Как же вы тут оказались? Можете не говорить. Грустная история, так ведь? Ни семьи, ни друзей, ни дома. Монахини приютили вас, потому что вам некуда было идти. Обучили сестринскому делу в обмен на бесплатный труд, но вы поняли, что полученные знания гораздо ценнее, и решили отработать свой долг перед благочестивыми сестрами в этой захудалой больнице.

– У меня чудесная семья. И в приюте я не нуждалась. Прежде чем приехать сюда, я получила образование в Риме, сдала все экзамены. И эта больница вовсе не захудалая, она переполнена. Но она бесплатная, потому у монахинь нет средств на ремонт. Постарайтесь не забыть об этом, когда будете уходить отсюда. Бросьте что-нибудь в ящик для пожертвований, который стоит в вестибюле.

Извинившись, Доменика ушла. Мак-Викарс прилег на смотровую кушетку, чтобы дождаться врача, и мгновенно заснул.

Доктор Шальфан расхаживал по палате. Ему было около сорока. Худощавый, с копной рыжих волос, в своем белом халате он напоминал зажженную спичку. Он наблюдал, как медсестра Кабрелли помогает пациенту сесть в ледяную ванну.

– Доктор, я сейчас провожу вас в смотровые.

– Кабрелли, мне нужно с вами поговорить, – объявила сестра Мари Бернар.

– Я держу его. – Жозефина сменила Доменику.

Доменика вышла в коридор вслед за монахиней.

– Сестра, я велела приготовить ванны, поскольку не знаю иных средств от тяжелых ожогов. Нас учили, что ледяные ванны – это первый способ для облегчения боли. Простите, если я превысила свои…

– Вы отлично справились, Кабрелли. Уж не знаю, чем вы так вдохновили медсестер, но они выполняли ваши распоряжения так, как никогда не выполняли мои.

Доменика вытерла лицо краем передника. Она прислонилась к стене и закрыла глаза.

Мак-Викарс заметил ее с другого конца коридора. Он подошел к ней и встал рядом у стены.

– Я навестил почти всех своих ребят. Отличная работа. Вы настоящий капитан, лучше, чем я.

– Я всего лишь медицинская сестра.

– Давайте будем друзьями, Кабрелли. Я вас подразнил немного, уж простите…

– Неужели? Ваши люди заполнили бумаги?

– Все, кроме Доннелли. Он не умеет читать и писать.

– Где вы взяли этот халат?

– У сестры… Алоизии, кажется. – Мак-Викарс потуже затянул пояс. – Вам нравится?

– Доктор обходит смотровые, – напомнила ему Доменика и пошла по коридору. – Вы должны лежать и ждать его.

– Я бы хотел немного здесь освоиться, если позволите. Мне же надо будет проведывать парней.

– Тут все просто. Два этажа и тридцать палат. – Доменика махнула рукой в сторону палат. – Мы не шикарная больница, но неплохая. – По пути Доменика забрала переполненную корзину с грязным бельем и толкала ее перед собой, идя по коридору. Мак-Викарс шел за ней следом.

– В вашей семье есть моряки? – поинтересовался он.

– Ни одного. Но мы очень любим море. И живем у воды. Это считается?

– Когда как. О каком море идет речь?

– Il Tirreno Mare.

– Тирренское море! Я хорошо его знаю. А еще я ходил по Лигурийскому и по Средиземному. Синева Генуэзского залива – просто рай для меланхоликов. Прекрасные воспоминания о тамошнем порте.

– Не сомневаюсь. Вы знаете Виареджо?

– Нет, не слышал. Мы бросали якорь у Джоя-Тауро [93] . Вам знакомо это место?

– Это на Тирренском побережье. – Доменика наклонилась, подняла с пола стопку грязных простыней и бросила их в корзину.

– Вы ведь не француженка, которая подделывает итальянский акцент, правда?

– Англичане считают любой акцент поддельным, кроме своего собственного.

– Я не англичанин! Я шотландец. Разве не заметно?

– А в чем разница?

– Во всем! Вы бывали в Шотландии?

– Нет. Я знаю свой городок и Марсель. За всю жизнь я бывала только в двух странах. Франция – вторая.

Доменика задвинула корзину в прачечную комнату. Мак-Викарс зашел за ней следом. Внутри было невыносимо жарко и шумно. Монахиня в косынке и фартуке поверх облачения пропускала простыню через отжимные валики стиральной машины. Другая монахиня в такой же рабочей форме трудилась у гладильного пресса, выпускавшего клубы пара, когда она зажимала в нем ткань. Обе удивленно взглянули на Мак-Викарса, потом друг на друга.

– Это пациент, – успокоила их Доменика, опустошая корзину с бельем и отсортировывая больничные пижамы от полотенец.

Мак-Викарс попытался перекричать шум:

– Вы любите дождь и холод?

Доменика помотала головой.

– Не страшно, привыкнете. Зато там много всего прекрасного. Зеленые луга, озера, ну и я.

– Я с вами только что познакомилась, капитан. Но я не буду судить по вам обо всех шотландцах. Вы чересчур прямолинейны.

Мак-Викарс рассмеялся:

– Что есть, то есть.

– Хотя меня это не смущает. – В кладовке Доменика сняла с полки стопку свежих простыней. – Вы просто напуганы.

– Что вы имеете в виду? – Мак-Викарс сделал вид, что не слышит ее, и вышел за ней в коридор. – Хочу, чтобы вы знали, что я известен своей храбростью.

– Сегодня вам пришлось вести свою команду в госпиталь. Им досталось – кому-то больше, кому-то меньше, но все они выздоровеют. Вам повезло.

– Вряд ли вы так скажете, когда увидите «Бойдаун».

Доменика направилась в смотровую, Мак-Викарс – следом. Он стоял в стороне, пока она застилала кушетку чистой простыней.

– Как вы думаете, мы смогли бы подружиться? – спросил он, усаживаясь.