Чтение онлайн

– Мой дед тоже смешно его показывал. – Матильда улыбнулась.

– Я уверена, он и научил Nonno Сильвио. Тот иногда смотрел, как Bisnonno Пьетро разыгрывал историю.

– В этом-то и прелесть, когда все поколения семьи живут в одном доме, – задумчиво сказала Матильда. – Их объединяют одни и те же истории. Ну а дальше?

– Там еще была грустная часть. Слониха вспомнила своих детенышей и то, как она купала их в реке. Вспомнила их мордочки, хотя их уже давно не было в живых. Это очень печальный кусок, а потом все стало еще печальнее. Слониха лежала на берегу, ее голова была прижата к земле, и тут она услышала, как внутри горы из-за пожара все рушится. Слониха поняла, что произошло, и заплакала.

– А разве слониха не умерла в конце?

– В той версии, которую слышала я, нет. А что? Ты огорчена?

– Нисколько. Я помню, что смысл истории был в том, что жизнь только одна и важно прожить ее в служении другим, чего бы это ни стоило. Отважная слониха отдала свою жизнь за жителей города.

– Ты так это поняла? А мне кажется, эта история о том, как женщины, в образе слонихи, подвергаются насилию и лишаются своих детей только потому, что от них больше пользы, когда они таскают камни в неволе, а не живут на свободе.

– Николина, сказки на ночь – это не политические лозунги. Твой дед точно ничего такого не имел в виду, я тебя уверяю. Он хотел, чтобы вы, дети, поняли, откуда берутся драгоценные камни, которые он огранял. Чтобы их добыть, люди шли на огромные жертвы.

– Мне тогда захотелось побывать в Индии.

Внезапно в палату вошла Анина, закрыла за собой дверь и заплакала.

– Что не так с этой палатой? – Матильда взглянула на Николину. – Надо попросить перевести меня в другую.

– Дело не в палате! Проблемы преследуют нас повсюду. – Николина подошла к дочери: – Что стряслось?

– Я последнее время была занята и почти не виделась с Паоло, так он пошел в бар и целовался там с какой-то девушкой.

– Скверный поступок. Мне очень жаль, милая. – Николина прижала дочь к себе.

– А он постоянно оказывает такие знаки внимания другим женщинам? – поинтересовалась Матильда.

– Да. Нет. Только один раз, как он говорит. Он видел ее впервые. Уверяет, что даже имени ее не знает.

Николина взглянула на Матильду, а та подмигнула дочери. Матильда похлопала по одеялу:

– Подойти и сядь. Мы тут вспоминали старую сказку про индийскую слониху, а уж история про итальянца, который целует женщин в баре когда ему вздумается, еще древнее. – Матильда взяла Анину за руку.

– По-моему, этот случай не стоит воспринимать всерьез. – Николина постаралась успокоить дочь.

– А мне так не кажется. Я же ему доверяла.

– Он должен загладить свою вину, – заявила Матильда.

– Есть вещи, которые нельзя простить. Я не могу выйти замуж за человека, который с такой легкостью обо мне забывает.

– Он сам признался? – спросила Николина.

– Сразу же.

– Он совершил ошибку. Ты действительно хочешь разорвать с ним отношения из-за одной ошибки?

– А мне стоит подождать, когда он совершит восемь таких ошибок? Или до тех пор, когда у нас родится ребенок и он уйдет ночью, не сказав мне куда? Где та самая черта? – Анина с вызовом взглянула на мать, потом на бабушку.

– Ты сама ее проводишь, – ответила Матильда. – Но это черта, а не забор из колючей проволоки. Ты не можешь быть жандармом для своего жениха. И не следует принимать поспешных решений. Окончательно решишь, когда поговоришь со священником.

Николина положила руки на плечи дочери.

– Для мамы это способ решения большинства проблем.

– Потому что все это они не раз выслушивали на исповедях, – объяснила Матильда. – Если есть какой-то грех, значит, кто-то уже стоял на коленях в темноте и признавался в нем. Святой отец прояснит для тебя значимость этого проступка. Вот увидишь.

Дон Винченцо служил приходским священником в Лукке. Он приехал с севера, откуда-то из Ломбардии – региона рядом с итальянскими Альпами, где горные вершины круглый год покрыты снегом, похожим на сахарную глазурь. Иногда в своих проповедях он шутил про поленту [107] , чем очень подкупал пожилых прихожан, тоже когда-то приехавших с севера. Хотя священнику еще не было пятидесяти, Анине он казался старым. Когда ее бабушка называла кого-то robusto [108] , это обычно означало, что этот кто-то немолод, но находится в хорошей форме. Так вот, дон Винченцо определенно был robusto. Он напоминал альпийского медведя – высокий и широкоплечий, с большой головой.

В период подготовки к свадьбе Паоло проявлял больший интерес к наставлениям священника, чем Анина. Он вообще был более религиозен. Всегда целовал висевший на шее медальон перед сном и первым делом, когда просыпался утром. Был предан Фатимской Богоматери – участвовал в процессии и читал Розарий в день ее памяти.

– Сначала помолимся, – сказал сидевший за столом дон Винченцо. Анина и Паоло склонили головы. – Можете соединить руки.

Паоло накрыл своей рукой руку Анины, лежавшую на подлокотнике.

– Иисус милосердный, научи нас молиться, просвети наш разум и приведи нас к любви.

Паоло и Анина пробормотали «аминь».

– Я в замешательстве. – Святой отец закинул ноги на стол и откинулся на спинку стула. – Вы прошли подготовку. Мы опубликовали новость о предстоящем бракосочетании для наших прихожан. Выбрали дату. Вы, вероятно, в курсе, что у меня целая очередь молодых влюбленных, желающих быстрее сочетаться браком и получить наставления. И тут звонит Анина и сообщает, что у вас возникла проблема. Так чем я могу помочь?

– Это очень напряженное время, – неуверенно заговорила Анина.

– Из всех таинств бракосочетание – самый большой стресс. Я провел их… не знаю… около сотни, и, как правило, это сильнейшее напряжение. Двое из разных семей – один в смокинге и с канистрой бензина, другая – в пышном платье и со спичками.

– Я раньше думала, что свадьба – это что-то волшебное.

– Бывает и так, а бывает, что это худший период в жизни пары, и его надо просто пережить. Я говорю про стресс. В конце концов он проходит. Итак, вы определили источник вашего беспокойства?

Ни Паоло, ни Анина не ответили.

– Что между вами произошло?

– Анина сердится на меня. Потому что я совершил кое-что нехорошее.

– Непростительное, – поправила Анина.

– Нет такого понятия. – Дон Винченцо убрал ноги со стола и чуть наклонился вперед: – Вы же знаете, Господь именно этому нас учит. Ты признаешь свой грех, освобождаешься от него по милости Божьей и ищешь истинного прощения у того, кого обидел. Если кратко, то простить и забыть, и так каждый раз.

– Мы и первый этап не прошли. Она отказывается меня прощать.