Чтение онлайн

Доменика вошла в лавку и поздоровалась с Изабеллой, давней помощницей отца, которая была занята с покупателем. Витрины практически пустовали. До войны это было бы хорошим знаком для их семейного бюджета, но теперь большинство изделий в магазине Кабрелли покупались в кредит. Пройдут годы, прежде чем отец получит наконец свои деньги. Так сложилось, что в послевоенной Италии кредит заменил прибыль.

– У нас гости, bella, – сообщил Пьетро, когда Доменика прошла мимо него в мастерскую, чтобы повесить пальто.

Сильвио Биртолини, сидевший на скамейке у окна, мгновенно вскочил. На нем был его лучший костюм и галстук. Он откинул со лба непослушную прядь и поцеловал Доменику в обе щеки.

– Как поживаешь, старый добрый друг?

– Старею. – Она рассмеялась.

– И слышать такого не хочу! Ты еще совсем ребенок, – воскликнул отец. – Да вы только посмотрите на это личико! – Кабрелли ущипнул дочь за щеку, прежде чем возвратиться к витринам.

Сильвио похудел, как и все итальянские мужчины после войны. Черные непокорные кудри никуда не делись, но сам он возмужал, скулы заострились.

– Я рад, что тебе удалось пережить войну, – сказал он.

– А я рада, что ты ее пережил. – Доменика вдруг почувствовала то, чего никогда прежде не испытывала в присутствии Сильвио, – неловкость. Она попыталась завести непринужденную беседу: – Тебе нужно подобрать подарок? Я даже не знаю, что у нас осталось. – Она накинула фартук поверх сестринской формы. – Выбери что-нибудь, а я заверну.

Сильвио сунул руки в карманы и уставился на свои начищенные ботинки:

– Я пришел не за этим.

Тут в мастерскую зашел Кабрелли и протянул Доменике украшение.

– Я только что взял Сильвио к себе на работу огранщиком. Ты не могла бы завернуть это, Ника? Купили в подарок. – Кабрелли вернулся к покупателю.

Доменика открыла коробочку и закрепила изящную золотую цепочку на атласной подкладке.

– Ты завершил обучение?

– Да. Я работал во Флоренции, пока меня не забрали в армию. Сначала был охранником в лагере для военнопленных во Фриули [164] . Ужасное место.

– А куда тебя отправили потом?

– Никуда. Я бросил армию, потому что моя страна бросила меня. Скрывался в горах возле Бергамо, участвовал в Сопротивлении.

Доменика подумала о Джоне Мак-Викарсе, который вряд ли оставил бы службу, даже если бы его убеждения шли с ней вразрез. Она обернула коробочку золотистой бумагой и перевязала ленточкой.

– Многие итальянцы считали, что с фашистами стоит сотрудничать, но я не из их числа.

– Я тоже, – призналась Доменика.

Сильвио улыбнулся:

– Значит, ты меня не осуждаешь?

– Нет, конечно. – Доменика похлопала его по руке. – Как я могу осуждать того, кто боролся со злом. Это было страшное время, но в нем случались и радости. Я вышла замуж за шотландца, прекрасного, благородного человека. Он погиб при крушении «Арандоры Стар» пять лет назад. У нас осталась дочь.

– Дочь – это замечательно. Есть кому тебя утешить.

– Да, она – моя душа. Ей скоро пять. Твоему ребенку примерно столько же?

– У меня нет детей.

– Жаль. Ну ничего, война закончилась, у вас с женой они обязательно родятся.

– Я не женат.

В дверь мастерской просунула голову Изабелла:

– Синьор? Мария Пипино звонила, сказала, что ужин на столе.

– Спасибо. – Сильвио потянулся за пальто и шляпой. – Я снял комнату у синьоры Пипино.

– На виа Фьюме? Иди-иди. Синьора Пипино чудесно готовит. Поболтаем в другой раз.

– Надеюсь. – Сильвио поцеловал Доменику в обе щеки. – Скоро увидимся. – Он надел шляпу. – Твой отец – мудрый человек, но в одном он точно ошибается. Ты уже не ребенок. Sei una donna magnifica [165] .

Прежде чем она успела поблагодарить его за комплимент, Сильвио уже стоял у выхода и прощался с Кабрелли. Ей не терпелось рассказать об этой встрече Амелии Ле Донне. Наверняка она его вспомнит.

Доменика шла домой, засунув руки в карманы пальто. Вместо того чтобы срезать путь, она поднялась на променад. Лунный свет проложил дорожку на поверхности морской глади, легкая рябь напоминала складки черного атласа. Она брела по пирсу, ориентируясь на голубые огни морских фальшфейеров [166] . Благодаря им с крыши виллы Кабрелли дощатый помост сверкал словно сапфировый браслет. Синие огни были единственным благом, которое оставила война, – не считая Матильды.

Сочельник дарил ощущение начала новой жизни, хотя они с Матильдой вернулись уже три месяца назад. Праздники и дни памяти святых помогли Доменике с головой окунуться в домашнюю жизнь, будто она никуда и не уезжала. Матильда потихоньку заводила новых друзей, к тому же она была окружена троюродными братьями и сестрами, которые с радостью с ней общались и не дразнили за чудной акцент.

Живя в монастыре Дамбартона, Доменика не забывала об итальянской традиции La Passeggiata [167] . После ужина она прогуливалась вдоль реки Клайд, представляя, как вдали, за много миль, колышется океан с белыми гребнями на темно-зеленых волнах – напоминание о том, что она потеряла у побережья Ирландии. Во время таких прогулок Доменика разговаривала с Мак-Викарсом, надеясь, что он ее слышит. Она рассказывала ему о Матильде и о своей работе, но чаще просто тосковала по нему. Со временем эти прогулки помогли ей поверить в будущее. Она научилась справляться со своим горем.

Вернувшись в Виареджо, она прекратила вести односторонние беседы с мужем. Иногда она произносила его имя или вспоминала о нем, когда Матильда говорила что-то смешное, но ей больше не казалось, что он ее слышит. После гибели Мак-Викарса его любовь еще долго окутывала ее теплым коконом, но спустя годы это тепло почти угасло. Доменика чувствовала себя очень одинокой. «Горе, как и любовь, проходит со временем», – уверяли ее старые вдовы в городке.

Поднимаясь по ступенькам родного крыльца, Доменика вдруг испытала странное чувство. Она остановилась и посмотрела на окно, рядом с которым в детстве стояла ее кровать. Она вспомнила ночь, когда Сильвио Биртолини пришел повидаться с ней перед отъездом из Виареджо и поцеловал на прощанье. При мысли о его поцелуе Доменика вздрогнула, списав эту дрожь на вечерний холод. Она зашла в дом и сразу позвала дочь.

– Поставь еще одну тарелку, у нас гость на рождественский ужин, – попросил Кабрелли жену, подбрасывая в камин полено и разжигая огонь.

– Тут полно еды. – Нетта посыпала свежим шалфеем свиную вырезку, которая подрумянивалась на сковороде. – Что за бродягу ты подобрал на этот раз?

– Ты должна его помнить. Он учился вместе с Доменикой.

– Можешь не продолжать! Ты же не позвал в наш дом этого il bastardo? Я слышала, что он где-то тут околачивается. Встретила синьору Пипино на рыбном рынке, она и сказала.