Чтение онлайн

– Ты скажи.

– Что сказать?

– Что будет дальше?

– Откуда я знаю, – Дюваль морщится. – Может, ты лучше будешь рисовать Ханну? Или любую другую женщину? Или просто натюрморты или пейзажи? А?

– А ты мне сотри воспоминания, как Розмари. Сделай меня таким, как тебе удобно. – Художник смотрит Дювалю в глаза. – Мои видения. Они ведь не прекратятся. Ты понимаешь это?

– Рисуй что хочешь, – говорит сквозь зубы Дюваль. – Ты просто художник. Ты никогда не сможешь понять, что происходит на самом деле.

– Но может быть, кто-то другой сможет увидеть и понять.

– Может быть, – говорит Дюваль.

Художник смотрит, как он уходит.

– Нарисуй реальность, – говорил Дюваль. – Нарисуй жизнь… Нарисуй натюрморт. Нарисуй пейзаж…

Художник смешивает краски. Рисует берег моря, далекие корабли и незнакомых людей, которые скоро должны прийти в этот город. Рисует с натуры то, что видит в своих бесконечных видениях…

Вспышка…

Бирс. Открыть глаза. Бокс для свиданий. Стол. Пара свечей. Машина для переносов отпечатков сознания. Художник ушел. Выкурить сигарету. Подняться. Выйти на улицу. Теперь вверх по дороге, в квартал, где живет Ханна. Она открывает дверь, смотрит на Бирса, спрашивает, как прошла встреча с художником.

– Он все еще любит тебя, – говорит Бирс. Ханна кивает, предлагает войти. Ее ребенок спит, впрочем, как и весь город.

– Заварить тебе кофе? – спрашивает Ханна. И уже на кухне с чашкой синтетического кофе в руке: – Узнал, что хотел?

– Все как-то странно.

– У художника?

– Везде.

– Может быть, нужно подождать, привыкнуть к новому городу, к чужим людям?

– Может быть. – Бирс достает синтетическую сигарету. Ханна предлагает принести пару настоящих сигарет. – Оставь до лучших времен. – Бирс смотрит ей в глаза. Ханна улыбается.

– Тебе нужно еще одно одолжение? – спрашивает она. Бирс кивает, слышит тяжелый вздох. – С кем познакомить тебя теперь?

– Дюваль.

– Почему Дюваль?

– Думаю, в его воспоминаниях есть ответы.

– Ответы на что?

– Не знаю, – Бирс смотрит Ханне в глаза. – Ты сможешь достать отпечатки его воспоминаний? Думаю, он часто бывает в клинике.

– Если ты не остановишься, то в клинику придется обращаться тебе.

– Не придется.

– Откуда такая уверенность? – Ханна злится. – Откуда мне знать, что после воспоминаний Дюваля ты не захочешь получить воспоминания судьи Амала или самого лорда Бондье? – она ждет заверений, что подобного не случится, но Бирс молчит. – Черт! – Ханна ставит недопитую чашку кофе на стол. – Можешь лечь на диване. Я заведу тебе будильник. Уйдешь раньше, чем проснется мой ребенок.

– Ты сделаешь то, о чем я тебя прошу?

– Посмотрим.

– Ханна…

– Я сказала, посмотрим! – она уходит в спальню, напоминая Бирсу, чтобы он не забыл выключить на кухне свет, когда будет ложиться спать.

– Я просто хотел сказать, будь осторожна, – говорит Бирс, но дверь в спальню уже закрыта.

Остается лечь на диван и закрыть глаза.

Утро.

– Ты сегодня рано, – говорит на работе Брина.

– Ты тоже, – говорит Бирс. Брина улыбается, спрашивает о художнике. – Откуда ты знаешь, что я встречался с художником?

– Это маленький город, – Брина пожимает плечами и снова улыбается. Ее холодная улыбка тревожит Бирса.

– Кто тебе сказал, что я был у художника?

– Говорю же – маленький город.

Брина подходит к печатному станку и вносит предложения о ремонте. Бирс молчит. Они работают до полудня, устраняя оставшиеся недостатки печатного станка.

– Ты уже написал нашу первую статью? – спрашивает Брина перед тем, как уйти на обед. Бирс смотрит на рычащую груду железа печатного станка. – Думаю, у тебя уже есть материал, – говорит Брина. – У меня, например, уже есть.

– Ты не журналист.

– Я видела твои воспоминания, – Брина улыбается. – Они все у меня в голове. Забыл?

Она уходит, оставляя в память о себе опустошение и растерянность, звенящие в ушах тишиной. Бирс смотрит на часы. Ханна придет вечером и принесет картриджи отпечатков воспоминаний Дюваля.

– Если принесет, – бормочет Бирс.

Он выглядывает в окно, смотрит на главную башню лорда Бондье, вспоминает рисунки художника о шпиле, уходящем в небо. Закурить сигарету. Услышать шаги. Кто-то поднимается по каменной лестнице. Обернуться. Посмотреть на открывшуюся дверь. На пороге судья Амал. Кажется, что за последние дни он подрос, стал выше, стройнее.

– Пришли узнать, как продвигаются у нас дела? – спрашивает Бирс, заставляя себя не смотреть на машину, принесенную судьей.

– Брина сказала, что вы починили печатный станок. – Судья улыбается, ставит машину для переносов на стол.

– Осталось лишь написать статью.

– Я знаю. – Судья достает упаковку картриджей с отпечатками воспоминаний, жестом предлагает Бирсу сесть за стол.

– Что это?

– То, что вы искали. – На лице судьи Амала холодная улыбка. Такая же холодная, как была утром у Брины. – Здесь то, зачем вы послали Ханну в клинику ее отца. – Судья заглядывает Бирсу в глаза. – Вас ведь интересуют воспоминания Дюваля?

– Немного. – Бирс подходит к столу, но не садится. – А где сама Ханна?

– С ней все в порядке, – еще одна холодная улыбка. – Теперь уже в порядке.

Судья настаивает, чтобы Бирс сел за стол. Бирс не двигается, смотрит на десятки картриджей с отпечатками сознания.

– Здесь слишком много воспоминаний для одного человека, – говорит он.

– Жизнь Дюваля намного объемнее, чем вы можете себе представить.

– Он переписывал свои воспоминания?

– Десятки раз. Может быть, сотни. Свои, друзей, женщин, коллег, просто жителей…

– О его друзьях я уже знаю.

– Вы ничего не знаете.

Судья начинает настраивать машину для переноса воспоминаний. Бирс спрашивает о живых мертвецах, о киберлюдях.

– Дюваль тоже когда-то спрашивал об этом, – говорит судья. – Когда-то давно спрашивал. А когда получал ответы, хотел лишь одного – забыть об этом.

– Думаете, увидев его воспоминания, я тоже захочу забыть об этом?

– Надеюсь. – Судья пытается закрепить на голове Бирса датчики машины для переноса сознаний. Бирс останавливает его. – Вы испугались? – спрашивает как-то разочарованно судья Амал. – Это же просто воспоминания, которые вы хотели посмотреть.