Чтение онлайн

Зевнув, он перевернулся на пузо и уткнулся мордой в слежавшуюся комками перину. Подушку гном подмял под себя, представляя, что это тело рыжеволосой Служанки. А после захрапел, остатками мыслей приказывая ночной фее явить во сне, его прекрасную, но недоступную зазнобу.

На рассвете лягушка выжала из себя одиночное кваканье. Войдя во вкус, мерно и истошно запричитала заздравную. Квакша так удачно выводила кривые рулады, что Гномио в миг проснулся — отдохнувший, набравшийся сил, готовый к новым подвигам и свершениям.

Карлик до хруста потянулся, широко зевнул, нежно погладил подушку и переполз с кровати на пол. Из одежды относительно чистым оставался лишь парадно- выходной костюм из лаковой кожи, украшенный яркими каменьями.

Гномио отчаянно чихнул, почесал нос, стряхнул с плечиков камзола наросшую пыль и стал облачаться. Чувствуя, что опаздывает, подошел к кувшину с холодной водой, склонил голову над тазом и намочил всклокоченные волосы, после пригладил их руками и водрузил наверх высокую шляпу.

Тут и портал подоспел, заискрил вспышками, углубляясь в бесконечность зеленоватой дырой. Гномио сбрызнул короткую шею жасминовым шипром, выкинул за окошко «будильник», натянул туфли, которые были ему слегка малы, и смело перешагнул грань.

Вынырнул он в кабинете Лагеррийской Ведьмы. Взглядом опытного воришки прошелся по обстановке комнаты и остался недоволен жалким для столь статусной персоны аскетизмом. Ни тебе милых безделушек, ни картин, ни серебряных канделябров. Ну разве что, шкура убитого медведя могла представлять хоть какую-то ценность, да еще высокий трон, который стоял спиной к входу. Только такую махину на себе не унести, даже при всем желании.

Вдруг трон заговорил, вернее заговорила Хеллен, которая все это время восседала там, но не имела никакого желания уважить гостя и развернуться к нему лицом.

— Стой, где стоишь! — приказала ведьма.

— Я лишь хочу засвидетельствовать Вам свое глубочайшее почтение. Вот, многопочтеннейшая леди Хеллен, я склоняюсь перед вами в глубоком реверансе!

— Идиот, в реверансах склоняются женщины! — рассмеялась Хеллен —, но я вызвала тебя не для поклонов. Мне нужна небольшая услуга в одном невинном деле.

— В каком? — предсказуемо поинтересовался Гномио.

— Спешу обрадовать, тебе выпала часть помочь королю.

— Какому королю?

— Моему брату, тупица!

У карлика затряслись колени, ему до ужаса захотелось вновь оказаться в своей лачуге, а лучше в родом Заглемеге, ведь он до чертиков боялся Алдера.

В этом верзиле собраны все те качества, которых гном был лишен сам. От столь несправедливого распределения благ становилось горько и гадко на душе. Все достоинства короля Лагеррии начинались со слова «слишком». Слишком высок, слишком широк в плечах, слишком красив, слишком удачлив, слишком смел и, наконец, слишком опасен. Карлик заюлил, пытаясь соскочить с ведьминого крючка.

— Моногопочитаемая леди Хеллен, я человек маленький …

— Я успела это заметить! — перебила его ведьма, — лучше признайся, что ты боишься.

Карлик чихнул в знак согласия.

— Понимаю! Ну так, я не предлагаю тебе попадаться Алдеру на глаза. Ты всего лишь подольешь безобидную настойку в его бокал. Для тебя и твоей невидимой ипостаси- это пара пустяков. За выполненную работу получишь кошель золотых.

После этих слов у карлика в одной руке появилась пузатая бутылочка из желтого стекла, в другой — мешочек, наполненный монетами на треть.

— Оставшуюся часть получишь после. — пояснила Хеллен.

Гномио тяготило нехорошее предчувствие, и он вновь попытался отлынуть.

— Не поймите меня превратно, леди Хеллен, но как я могу подлить незнамо чего могущественному властелину Лагеррии, да хранит Сила его дни!

Ведьма со злости ударила кулаком об подлокотник трона. Карлику были видны лишь руки покрытые синими венами, и пальцы, оканчивающимися острыми ногтями.

— Уж не думаешь ли ты, что я предлагаю тебе отравить моего горячо любимого брата? — разъярилась Хеллен.

— Ну, все же…Я могу знать? — попытался настоять на своем любопытный гном, разглядывая на свет содержимое бутылочки, приливающееся всеми цветами радуги.

— Хорошо, я поясню! Эта настойка поможет королю обрести его семейное счастье. Алдеру необходимо наше участие в его великой судьбе. — сказал ведьма.

Гном снял шляпу, отер пот со лба и озадачено почесал затылок, заставляя извилины работать, но те, похоже, сегодня собрались устроить отгул.

— Признаться… От усталости, которая обрушилась на меня в последнее время … Я сегодня немого не в форме…Пространные намеки не заходят… — промямлил карлик.

Хеллен прыснула смешком.

— Устал, говоришь? То- то я чую, от тебя разит, как от пивного бочонка. А эта твоя ужасная жасминовая вода — она выедает мне глаза. Если ты настолько глуп, то и объясняться с тобой не следует. Просто сделай то, о чем тебя просят, и получишь заслуженную награду! — ответила она.

— Неужели, это приворотное зелье? — предположил наемник, его хитрые глаза заискрились надеждой.

— Наконец-то! Сделаешь дело тихо и быстро- возвращайся за золотом!

Мраморный пол искалечило порталом.

Сообразив, какую выгоду сулит сделка, обрадованный Гномио натянул шляпу по самые уши.

— Проваливай! В смысле, проваливайся! — приказала Хеллен и карлик, мечтающий побыстрее разделаться с работой перешагнул зыбкую грань, чтобы очутиться в замке Хоров.

***

Светило клонилось к закату, а озлобленный Гномио продолжал сидеть в роскошном кабинете Димара, фривольно развалившись в кожаном кресле, уложив натертые тесной обувью ноги на стол из красного дерева.

В одной руке он держал длинную сигару — новомодную причуду знати и королей. В другой — огниво. Высечь сноп искр удалось не сразу, но как только кончик скатки плотно подогнутых листьев поддался огню, гном сбил пламя, вставил сигару в кривой рот и глубоко затянулся пряным дымом, медленно откидывая голову на спинку кресла.

Перед его глазами висела картина, которая меняла всё. Та, ради которой он был готов на многое, принцесса его грез и тянущих низ живота мечтаний, смотрела с портрета в упор и с нескрываемым интересом.

— Служанка? Теперь-то я понимаю, что ты, девочка моя, такая же служанка, как я домовой — стряхивая пепел на пол, грустно произнес Гномио.

Прошедшие часы неудачного дня, разбили нескладную жизнь столькими событиями, что в пору было лезть в петлю или бежать без оглядки за семь морей.