Чтение онлайн

— Быть не может… Приняла вода.

Стало быть, знаки и правда изменились. Не совсем так, как должно было стать — Рарог и сам толком не знал. Но глаза его наполнило особое выражение, будто ясной надежды на то, что скоро все совсем изменится. Жаль только, до Кременья им добираться, чтобы у Слепого совета спросить, пока рано. Опасно.

Позже Гроза все ж сходила к Лилке за снедью какой. А та и ждала как будто: приготовила ушицы на всех, наваристой, явно рассчитанной на то, что сильному мужу поесть нужно. Для себя только женщины так не стараются. После вечери поздней стало чуть легче: ушла вся усталость — но не надолго. Изнеженное в бане и под руками любимого тело отяжелело помалу. И стоило лишь прилечь на лавку, пока Рарог ходил умываться — и Гроза тут же уснула. Только ощутила сквозь сон, как устроился находник рядом с ней, едва теснясь на не слишком широком ложе.

— Люблю тебя, Лисица, — шепнул в висок — и все стихло.

Но, показалось, долго поспать не удалось. Гроза почувствовала, как вздрогнул любимый рядом, как насторожился, приподнимаясь.

— Идет кто-то, — проговорил тихо, заметив, что и она проснулась.

Гроза прислушалась: и правда, как будто шуршание шагов вдалеке да короткий отголосок чьего-то тихого разговора. В ночной тишине даже он оказался различимым. Больше ни слова друг другу не говоря, Гроза и Рарог встали и начали спешно одеваться. Сейчас любая неожиданность может оказаться опасной.

— Постой, — находник остановил ее. — Останься здесь. Я проверю.

И, не выслушав ни единого возражения, выскользнул из сенцов. Гроза огляделась, затянула тесемку заплечного мешка и затолкала под лавку тканину, которая укрывала ее. Рарог скоро вернулся. Приложил палец к губам и поманил за собой. Они выбрались из бани и вдоль стены двинулись в сторону леса. Когда удалось чуть унять грохот сердца в ушах, Гроза вновь расслышала отчетливые мужские голоса: сразу с нескольких сторон.

— Нас ищут, — прижавшись губами прямо к ее уху, шепнул Рарог. — Скроемся. В темноте-то.

— Как пройдем? Не видно ни зги, — Гроза дернула его за рукав, когда он уверенно повел ее в самую темную чащу, где, кажется, и версты не пройдешь, ноги переломаешь и обдерешься о ветки до крови.

— Не бойся, Лиса, — любимый крепче сжал ее пальцы своими. — Я ж еще пока Чернобогом отмечен. Пройдем.

И они чудом почти бесшумно проскочили между сжимающими вокруг бани кольцо кметями. Еще недолго слышались их голоса позади, когда они уже сунулись, видно, проверять, нет ли кого внутри сруба. Еще немного Гроза и Рарог шли вглубь чащи, все плотнее смыкалась зыбкая тишина, которая в лесу никогда не бывает полной. Что-то шуршит всегда, слышатся редкие покрики птиц, шумят кроны под ветром. Что-то щелкает то и дело, словно был под лапами зверья, которое и в темноте охотиться может. Благо разошлись тучи помалу, развеялась мутная мгла и ущербная луна хоть немного осветила путь, хоть Рарог и так вел Грозу уверенно за собой.

Они то углублялись в самую, казалось бы, глушь, то вновь выворачивали к берегу

— чтобы не потерять направление. Так и шли, пока не начало помалу светать. Просочились неверные лучи Ока сквозь частокол березовой рощи, что недавно развернулась во все стороны до самой реки. Полились по траве — и та зашелестела, закачалась, словно какое живое существо побежало по ней. Или сама была таковым и проснулась на заре. Заметался вновь средь чащи вспугнутый ветер, который ночью, кажется, чуть стих — словно потерял чего.

Гроза уже и ног почти не чувствовала: только раз присели они отдохнуть, и Рарог дальше ее потянул. Хотелось ему скорее до стана добраться, где его ждали ватажники — а там уж на лодью сядут и мало кто нагнать сможет.

— Потерпи немного, Лисица, — то и дело принимался подбадривать ее любимый.

А она и не жаловалась, хоть и тяжело было уже идти: толком ночью отдохнуть не удалось. Обходили жилье людское, какое попадалось на пути, стороной: нечего на глазах мелькать, а то ведь кто увидит, так после и рассказать могут кметям, которые по следу пустятся наверняка. Рано или поздно. И как уж высоко поднялось Дажьбожье око, почти к самым кронам, там вдруг вынырнула самым краем из зарослей густого рогоза, то качал над водой темными булавами созревших уже початков, корма Рарогова струга.

— Пришли, — он улыбнулся наконец, перестал сосредоточенно хмурить брови.

Да и Гроза вздохнула с облегчением, как услыхала голоса ватажников в проснувшемся уже стане. Только не стали они сразу на прогалину выходить: Рарог решил наперво осмотреться. Теперь уж всего опасались. Они с Грозой притаились за плотной стеной переплетенных ветвей калины, приглядываясь к тому, что в лагере творится, прислушиваясь к разговорам.

И оказалось-то, что не зря осторожничали: там тоже были княжеские гриди.

— А Делебор тут что делает? — озадаченно пробормотал Рарог, отступая обратно в чащу, что смыкалась темным пологом за их с Грозой спинами. — Другош должен был прийти.

Он мягко повлек ее за собой, совсем передумав показываться. Да и как? Лучше, верно, выждать, как кмети уйдут, убедившись, что в стане нет никого нужного.

— Это плохо? — не совсем разумела его беспокойство Гроза. — Что не Другош?

Рарог неопределенно повел плечами. Делебора знавать еще не довелось: он присоединился к ватаге уже после того, как пришлось ее покинуть. Но раз находник так встревожился — стало быть и впрямь что-то не то деется.

Но они не успели отойти далеко. Снова зашелестело все вокруг. Снова заметались обрывочным эхом голоса повсюду, будто возвращался кто к стану. И куда ни метнись — мелькают уже светлые мужицкие рубахи. Везде треск валежника и шорох крыльев вспугнутых птиц. Рарог тянул Грозу то в одну сторону, то в другую, и скоро отступать стало вовсе некуда.

— Будто ждали, — процедил сквозь зубы находник.

Они укрылись за широким стволом сосны, что качала над головой обтрепанной в борьбе с другими сестрами кроной. Гроза прижалась щекой к его груди, слушая ровный стук сильного сердца, будто любимый вовсе не был встревожен тем, что творилось сейчас. Что идти им некуда — не такое уж тут место, чтобы можно было хорошо схорониться и ни разу не попасть на глаза гридям. А они и впрямь наступали так, будто частым гребнем траву прочесывали — и муравей незамеченным не пробежит.

Гроза покачала головой, крепко сжимая Рарога руками поперек пояса.

— Зря остались. Надо было уходить вчера. Прав ты был.

— Ерунда. Уйдем, — он в очередной раз осторожно выглянул из-за соснового ствола.

Но по его лицу было видно, что и сам он пока решения не нашел. А кметей стало уже совсем хорошо видно. Чуть лучше приглядятся — и заметят беглецов. Не одни, так другие. Голоса стали отчетливее.

— Уходи! — Гроза оттолкнулась от Рарога. Он попытался за руки ее ухватить, словно не поверил в то, что услышал. — Схоронись сейчас здесь. А после, как утихнет все, уходи.

Велика оказалась плата даже за недолгую беспечность. Если Рарога сейчас схватят, то и вовсе не останется больше никакой надежды на то, что они смогут быть вместе. Даже в другой жизни.

— Я сказал, что не отпущу тебя больше, — Рарог рванул ее на себя. — Скроемся.

И, будто торопясь разрушить все надежды, с восточной стороны, из самой глуши соснового бора тоже послышались голоса. Гриди не скрывались, они верно загоняли уже обнаруженную добычу.

— Я отвлеку их, Измир, — Гроза поймала его лицо в ладони. — Они за мной идут. Тогда они не станут тебя преследовать. Подумают, что я просто сбежала. А если найдут тебя — убьют.