Чтение онлайн

— Будет свадьба, Гроза. И поверь, до нее ты и шагу без присмотра не ступишь. А там все станет так, как должно, хоть бегай, хоть не бегай.

Гроза хватанула ртом воздух, как он обманно качнулся вперед — а после просто выпрямился и ушел. Она спешно одернула подол, другой рукой стирая побежавшие по щекам слезы. Да все можно пережить, лишь бы Рарог остался жив.

А кмети, что отправились по его следу, вернулись лишь следующим утром. Долго гонялись они по лесу за тем, кто прятаться мог долго. И так хотелось узнать поскорее, что случилось там: ведь раз не привезли с собой, стало быть, удалось ему улизнуть?

— Ладно сказал, что ранил его, — развеяла все чаяния Грозы челядинка Меленька, которой удалось краем уха услышать толки гридей во дворе. — Крепко стрелу в него всадил, а там еще одной зацепил.

Девица хмурилась: видно, не нравилось ей, что приходится рассказывать, и жаль даже, кажется, находника. А Гроза молча слушала ее краткий сказ, едва заставляя саму себя дышать. Если кмети не стали его разыскивать, значит, решили, что он ранен достаточно сильно — и умрет теперь сам где-то в чаще.

— Ему все же удалось скрыться, — добавила к сказанному Меленька. — Сколько ни искали — не нашли больше.

Гроза махнула рукой, веля замолчать уже. Сама же верить не хотела. Пока не знает сама наверняка — и думать о том не станет, себя терзать. Она отослала челядинку прочь, оставаясь в тишине покоев. К вечеру она снова собралась требы нести Перуну, просить за Рарога, чтобы жив остался. И не тревожили ее гриди, которые были приставлены к женскому терему Владивоем — они только следовали за ней тихо и остались в стороне, позволив свершить все славление Громовержцу, что она хотела.

На другой день Гроза собралась вместе с женщинами и до святилища богинь. Знала, что, наверняка, все это становится известным князю. Только он не торопился останавливать названную невесту, давая ей обманчивую свободу. Но как возвращались с капища в развилке рек, так еще издалека стала ощутима тревога, что зародилась в детинце.

— Драккары ярла Ярдара идут от Русича, — пояснил попавшийся навстречу десятник Зардан. — Гонец оттуда вот только приехал.

Гроза вздохнула, прикрыв веки. Внутри как все вздрогнуло от его слов, так и заколотилось, словно одно большое сердце. Драккары — значит, не малой дружиной решил ярл прийти под стены Волоцка, много воинов в собой ведет. Нешто и воевать захочет, если придется? Но князя эта весть, кажется, ничуть не встревожила. Спокоен он был и за трапезой, хоть и думал о чем-то крепко, лишь изредка поглядывая на Грозу — она только краем глаза видела, стараясь на него и вовсе не смотреть.

— Все хорошо будет, — только и сказал он, как закончилась обедня. Склонился к ее плечу, слегка придержав за локоть. И громкое покашливание Ведары, что сидела по другую сторону от него, как будто не услышал. — Мы все решим с Ярдаром. И с тобой ничего дурного не будет.

Его горячее дыхание грело шею и ушко. Слегка касались кожи усы и борода — и перед глазами все вздрагивало в горячечной пелене вместе с гулкими ударами сердца. Как бы ни пыталась Гроза противиться, а не всегда успевала от него ускользнуть. Вот как сейчас. И в груди аж все сухими вихрями металось, стоило только представить, что станет он ходить к ней, когда ему вздумается, имея на то полное право. Уже сейчас его взгляд, обычно студеный, как горное озеро, заметно теплел, наполнялся илистой мутью, стоило ему только чуть приблизиться и тихонько втянуть носом запах волос Грозы.

— Мне все равно, — бросила она, нарочно от Владивоя отворачиваясь.

— Из-за Рарога на меня серчаешь, — он усмехнулся. Тронул кончиками пальцев витую прядку за ухом. — У таких людей судьбы иной не может случиться. Только погибнуть где-то в глуши под стрелами. Или от ножа собственного соратника. Потому как чужое забирать любят. А за то бывает расплата.

Гроза не стала спорить. И вообще говорить о Рароге с ним, как будто только от слов его находнику может худо сделаться. А уж лишний раз Владивоя злить — только подозрительность его усиливать, а стало быть, и пригляд.

Скоро уехала из детинца Сения: не захотела ни с кем особо говорить, мало с кем попрощалась. Она приняла волю Владивоя разорвать узы с ней. Женщины говорили даже, что и слова поперек не сказала — смолчала вовсе. И позволила после жрицам провести над ней нужные обряды на капище.

Теперь опустела ее хоромина, и поговаривать начали, что настанет день — и там жить станет уже Гроза. А она и вовсе шагу не могла ступить без надзора челядинок, нарочно выбранных князем, и Драгицы — как он и обещал. Владивой всегда держит свои обещания. Наставница печалилась все больше, потому как стала известна правителю ее помощь беглянке. А заступа княгини лишь едва смогла смягчить ее участь.

— Как станет Гроза моей женой, Драгица поедет в Долесск. Будет наставницей у Беляны, как раньше было. Я Любору обещал, что пришлю для нее свой пригляд. А подле Грозы будет Варьяна.

А ей было все равно. И пучина эта серая, беспросветная, на дне которой, может быть, полное безразличие к тому, что вокруг творится, становилась все глубже.

Разгоралось лето к середине липеня. О днях дождливых, что случились после Купалы, уж и позабыли все. Давил помалу зной, что едва только развеивался беспрестанным ветром, который дотягивался, кажется, с самого Северного моря и давал немалое облегчение. И тянуло от него опасностью, солью, что оседала на языке кисловатым привкусом крови. Немало дней еще прошло в размышлениях и разговорах, с чем все же идет к стенам Волоцка ярл Ярдар Медный. Станет ли воевать сразу или говорить наперед захочет с князем? Все ж вражду развязывать из-за девицы, которая в городе прячется под крылом правителя, дело и опасное, и может так статься, что бестолковое. Не первый десяток лет стоит Волоцк на этих землях. Много выдержал, многих ярлов и даже конунгов пережил еще в те времена, как те с волончанами больше воевали, а не торговали. Многие лодьи разбили свои борта о его неприступные валы, многие воины сложили под ними свои кости, так и не ступив в ворота.

Но все же настал тот день, как встали три крутобоких драккара на пристани, наделав своим появлением немало шума. Здесь все больше к торговым кноррам привыкли, а то и вовсе к тому, что варяги нанимают для пути речного подходящие лодьи, которые легко пройдут почти по любой глубине. Но дозорные со стены доложили Владивою, что драконьи головы гости с острова Стонфанг со штевней поснимали: не хотели духов здешних гневить раньше времени. А значит, все же быть разговору.

Но как пришел ярл в детинец, Гроза не видела: ей настрого было приказано оставаться в своей горнице или на худой конец в светлице — занятой делом. Но чтобы и на глаза покамест Ярдару не смела показываться. Это оказалось сущим мучением: сидеть под пристальным взглядом Драгицы и не шевельнуться даже без того, чтобы та не вздохнула упреждающе.

Но не успела она еще сойти с ума от ожидания и от духоты, что с самого утра встала в горнице густым войлоком, как пришла Меленька и передала приказ Владивоя явиться в общину. И как ни жгло нетерпение Грозу, негодование от того, что ей приходится в стороне своей участи дожидаться, а тут стало вдруг страшно. Но она все же спустилась во двор, где ее тут же встретили гриди, и пошла через рассыпавшую по земле созревший цвет, липовую рощу до общины. И спину прямой держала, стараясь даже перед стражами не показать, как давит ее необходимость встречи с ярлом, необходимость принять помощь князя. Кмети внутрь ступать не стали — только Гроза вошла. Приостановила шаг у порога, чтобы после яркого света привыкнуть к желтоватому сумраку избы.

Ярдар Медный сидел по правую руку от князя — и больше в общине никого не было. Гроза старалась взгляда от него не отводить, пока шла к столу, хоть от вида этого могучего, даже тяжеловесного мужа с огненно рыжей бородой и волосами, что спускались чуть ниже плеч, хотелось под лавку забиться. Глаза его, такие же светлые, как у Владивоя, но словно бы подернутые синевой древних ледников, как вцепились в нее, так и не отпускали. А когда Гроза остановилась подле мужей, ярл еще раз окинул ее взглядом тягучим и острым, словно лезвие, рассекшее кожу от макушки до груди. Чему-то усмехнулся криво.