Чтение онлайн

Давно я не заботилась об этом. На протяжении года возможность подобного исхода была несущественной мелочью, никак не влияющей на испытания очередной дряни, разработанной в лаборатории.

Он зашипел сквозь зубы, плечи заходили ходуном.

— Дыши, — сказала жёстче, чем хотела. — На меня смотри.

Когда я убрала руки, он всё ещё мог шевелить пальцами.

Этого было достаточно.

Дальше — женщина. Лицо почти не пострадало, зато спина… Одежда расплавилась и прилипла к коже.

Я работала молча. Снимала жар, останавливала внутреннее разрушение, удерживала её сознание на грани, не давая сорваться. Асмунд стоял рядом и осторожно отделял ткань, шепча что-то успокаивающее, словно это могло заглушить её хриплые стоны.

С каждым прикосновением сил оставалось всё меньше.

Будто кто-то вынимал из меня кости, оставляя одну оболочку, набитую светом, который я раздавала, раздавала, раздавала…

— Далия, — голос Асмунда донёсся словно из-под воды. — Хватит. Ты бледная.

— Следующий, — ответила, уже не чувствуя губ.

Я видела их всех сразу.

Обожжённые руки. Лица. Чужую кровь. Свои дрожащие пальцы.

Желание спасти каждого поднималось во мне упрямой волной: если постараться сильнее, то всё получится. Нужно просто отдать чуточку больше.

Но магия не слушала желаний.

Прошло совсем немного времени, и руки скрутило спазмом. Я рухнула на колени и прижала их к груди, которую нещадно кололо изнутри вот уже несколько часов.

— Быстро домой, — яростно шепнул Асмунд, накидывая на меня шубу и выставляя за дверь. — И чтобы не появлялась здесь, пока не восстановишься.

И сама бы рада. Но если кому-то станет хуже, никто не сможет помочь.

Далия

Дом встретил меня тишиной, но всё же казался… не таким, что ли.

И не только потому, что с тремя дочерьми здесь всегда стоял гвалт, но и по причине отсутствия родных запахов. Травы лазарета и металлический запах крови настолько забили нос, и ничто другое попросту не ощущалось.

Мерный скрип ветра и лёгкий свист ветра в щелях убаюкивали. Я даже порадовалась тому, что отец и сёстры остались в лазарете. Тишина — это всё, чего мне хотелось после стонов, воплей и слёз. Было непривычно окунуться в спокойствие, ведь такой роскоши у меня не было уже очень давно. Комнаты медсестёр Драгонхолда были общими, а в остальных местах нет-нет, да сновала охрана.

Шум в одной из спален заставил меня открыть глаза. Усилием воли я отстранилась от стены, на которую опиралась с момента прихода домой.

Во всей этой суматохе я совершенно забыла об Ингвальде, который тоже мог быть ранен.

Прихватив пару чистых полотенец и графин с водой, тихо проскользнула в комнату и увидела дракона, сидящего на кровати и разве что не свернувшегося в комок. Голова его была практически на коленях, рука сжимала грудь, словно сердце болело.

Но такого просто не может быть! Ингвальд был абсолютно здоров.

Немного подумав, я поняла, что дело в драконе.

— Так плохо? — даже не пыталась скрыть своих эмоций.

Ингвальд вскинул голову и посмотрел на меня так пронзительно, что я на миг замерла, ошалев от увиденного. Лоб мужчины покрыла испарина, а плечи слегка подрагивали, но даже при таких обстоятельствах он не выглядел жалко.

Возможно, дело в шрамах, красовавшихся на его теле. Рубцы, ставшие особенно заметными в свете луны, говорили о том, что этого человека пустой хворью не возьмёшь. Он пережил нечто гораздо более страшное, чем… Чем что? Борьба за деревню с пятью драконами? Зверь-то был заперт.

— Переживу, — практически прорычал он сквозь зубы.

Нет, так дело не пойдёт.

— Ложись давай, — толкнула Ингвальда плечо и полила водой одну из тряпок. — Ты весь горишь.

— Оборот после серьёзного ранения…

— Так себе затея, знаю. И какого Шарэта они сюда притащились?

Сил оставаться беспристрастным целителем у меня не было, поэтому сейчас я просто ворчала себе под нос и пыталась хоть как-то охладить тяжело дышащего мужчину с драконьим нравом. Он что-то говорил про то, чтобы я к нему не прикасалась и что он всё сам переживёт, но целитель, который слушает больного — плохой целитель.

Он перехватил моё запястье раньше, чем я успела коснуться его шеи.

Не резко. Но так, что я сразу поняла — сил у него гораздо больше, чем мне казалось изначально.

Кожа под пальцами была горячей, почти обжигающей. Пульс бился тяжело, неровно, словно в груди действительно шёл бой с собственным зверем.

— Я сказал… не надо, — выдохнул он, но голос дрогнул.

— А я сказала — лежать. И молчать, — отрезала я тише, чем собиралась.

Я высвободила руку и шагнула ближе. Слишком близко.

Запах дыма, крови и чего-то острого, почти металлического смешался с привычным, тёплым ароматом его кожи. Под рёбрами что-то болезненно сжалось. Только сейчас, в тишине, до меня начало доходить, как близко я была к тому, чтобы его потерять.

Опустилась на край кровати и прижала мокрую ткань к его груди. Ингвальд втянул воздух сквозь зубы, мышцы под моей ладонью дрогнули и перекатились — плотные, напряжённые, словно натянутые канаты.

— И надо же было мне так вляпаться, — пробормотала я, не поднимая взгляда. — Я, вообще-то, планировала помощника вытащить, а не новый ворох проблем. Вот почему ты их не увёл? Мог бы спрятаться в облаках, напасть из тени. Их же было больше.

— Ты удивишься, но я видел.

— И всё равно…

Он перехватил мою руку снова. На этот раз — медленнее. Большие пальцы легли на тыльную сторону ладони, удерживая её на месте.

Я подняла глаза.

В его взгляде не было ни привычной насмешки, ни дерзости, ни вызова.

— Времени не было, — тихо произнёс он. — Готова была пожертвовать своим народом?

И было в его словах что-то такое… Я прекрасно понимала, что дело было не в народе, но не могла этого доказать. А, может, мне просто померещилось.

Горло сжалось. Я вдруг поняла, что стою на грани, за которой начинаются слёзы, истерика, крик. Всё то, что я себе запретила очень давно.

Медленно выдохнула, пытаясь вернуть контроль, и провела ладонью выше — к его шее, к линии челюсти. Кожа там была влажной от испарины. Под пальцами чувствовалась дрожь.

— Больно? — спросила я почти шёпотом.

Он криво усмехнулся.

— Ты же знаешь, что нет.

Ложь.

Я чувствовала, как под моей ладонью судорожно сокращаются мышцы. Как дыхание то учащается, то сбивается. Его зверь метался внутри, царапая рёбра. Мне было не понять, каково это — владеть второй ипостасью, но дракон будто говорил со мной.