Чтение онлайн

– Да я запамятовала, – вздохнула няня. – Я ж Галке обещала до рынка дойти, парочку парней покрепче в сады отправить.

– В какие еще сады?

– В яблоневые. Яблоки поспели, собирать надо, а работников не хватает. Вот чтоб ей не ехать, меня попросила помочь. А я…

Она махнула рукой.

– Это мы виноваты, что ты забыла, – сказал Матвей. – Мы и поедем помогать. Дня на три. За это время найдешь работников.

Сава идею одобрил.

– Это удача. И покормят, и место выделят на сеновале, – сказал он. – Только Яра останется тут. Один человек внимания не привлечет.

– Вот ты и оставайся! – парировала Яра.

– Яр, там условия…

Ее взгляд был красноречивее слов. Сава заткнулся, недоговорив. Леня прятал усмешку. Матвей и не пытался отговаривать Яру.

Спать легли в кухне, на полу. А ранним утром автобус увез их в Савинские яблочные сады.

Ровные ряды яблонь, усыпанных крупными спелыми плодами, взгляд не радовали. Сладкий воздух, пропитанный фруктовым ароматом, мерное жужжание насекомых, теплое августовское солнце ненадолго наполнили меня умиротворяющим покоем. Стоило сорвать первое яблоко, и в голову вновь полезли тяжелые мысли.

Учеба еще не началась, а я уже поняла главное: быть эспером не сложно, гораздо труднее не сойти с ума, осознавая, что в мире эсперов нет точек опоры. Грани между реальностью и иллюзией практически нет. Любой орган чувств может подвести. И даже власть над собственным телом и разумом под вопросом.

Подозреваются все! И от этого можно тронуться рассудком.

– Есть такое, – согласился со мной Сава. – Но и точки опоры есть. Это люди, которым ты доверяешь.

И если это так, мои ориентиры – Сава и Матвей. И Александр Иванович… до недавнего времени.

– Сава, ты доверяешь Александру Ивановичу? – спросила я.

Неугомонные мальчишки устроили график дежурств. Рядом со мной постоянно работал кто-то из них: таскал корзины с яблоками и следил, чтобы я не перетрудилась и не перегрелась на солнце. Это злило, но я смирилась. В конце концов, мне физиологию на мужскую не изменили, а носить тяжести для женщины вредно. Теперь вот пришла очередь Савы.

– Да, – ответил он не задумываясь.

– И после того, что мы узнали? – удивилась я.

– Яр, обычные люди складывают впечатление о ком-то по поступкам. Можно много и красиво говорить, но это все мишура. То, как человек себя ведет, как относится к другим – вот, что важно. Однако хорошее отношение к кому-то может быть продиктовано желанием добиться чего-то для себя. Вроде как… «я сейчас сделаю тебе хорошо, а потом мне будет лучше вдвойне». Личная выгода, понимаешь?

– Как раз об этом я и думаю, – мрачно призналась я. – О том, что участие Шереметева в моей судьбе выгодно ему, а не мне.

– Логичный вывод для обычного человека. Но ведь ты – эмпат. Ты, как минимум, чувствуешь, с какими эмоциями человек совершает тот или иной поступок.

– Не ты ли говорил, что сильные эсперы могут внушать эмоции и мысли? – съязвила я.

– Говорил, – не стал отпираться Сава. – В теории это сродни гипнозу. На практике – адский труд и противозаконные действия. Я поверю, что Разумовский может делать это по приказу императора или в личных целях. Но не Александр Иванович.

– Ему силы дара не хватит?

– Дело не только в этом. Он Шереметев.

– Павел тоже Шереметев, – возразила я. – Однако…

– Пока лишь со слов полуграмотной няньки, – перебил меня Сава. – Но даже если так…

Он замолчал, забирая у меня корзину, полную яблок. Пока он ходил к ящикам, чтобы пересыпать собранное, я отдыхала в тенечке, обмахиваясь пучком сорванной травы.

– Даже если так, – продолжил Сава, вернувшись, – Александр Иванович давно мог свернуть тебе шею. И, заметь, совершенно незаметно. Но вместо того, чтобы спасать честь Шереметевых, он отчего-то носится с тобой, как курица с яйцом.

– Хочет использовать, – упрямо сказала я. – Может, у них с Разумовским вражда.

– Яр, ты сама-то в это веришь? – вздохнул Сава. – Ладно, ты спросила, доверяю ли я Александру Ивановичу. Ответ ты получила. Вопрос твоей веры – твое личное дело. Теперь моя очередь. Почему ты доверяешь Матвею?

– То есть, ты считаешь, что я ему доверяю? – спросила я исключительно из вредности.

– Да не смеши. Если ты кому-то доверяешь, то только ему.

– Неправда, – пробурчала я. – Я и тебе доверяю. И вообще, отстань.

– Нет, ты скажи, – не унимался Сава. – Почему?

– Не знаю! Если вам не верить, то кому?

– А если мы оба – под гипнозом коварного Разумовского? – вкрадчиво произнес Сава. – Или оба работаем на Шереметевых? Ладно, не оба. Но Матвей… – Он замолчал, прислушиваясь. – Яра? Яра, ты… плачешь?!

Наверное, если бы у меня отрасли рога или крылья, Сава так не удивился бы. А я попросту не выдержала, нервы сдали. Хотя плакать в присутствии эспера – недальновидно. И в ветках прятаться бесполезно.

Зато сделать Сава ничего не мог. Мы разговаривали, закрываясь от соседей по сбору яблок магическим звуконепроницаемым барьером. Но навряд ли кто-то поймет, если один наемный работник вдруг бросится утешать другого. Так что Сава остался на своей лестнице, а я – на своей.

Слезы застилали глаза. Сава озвучил мои страхи. Лишил меня точек опоры, пусть и в шутку.

– Яра, прости…

Приступ жалости к себе прошел быстро, и тут же стало стыдно. Сава рвал яблоки молча, но я прекрасно ощущала его эмоции. Вот что за жизнь такая! Мало мне проблем, так еще и любить нельзя того, кого выбрало сердце.

Мысль о романтических чувствах к Саве заставила меня насторожиться. Я посчитала дни, и тут же стало легче. Всего лишь ежемесячные перепады настроения, которые я в шутку называла «Играй, гормон». С этим я в состоянии справиться.

– Сава, все в порядке, – сказала я вслух. – Я все равно верю тебе и Матвею. И Леньке тоже хочется верить. И даже Шереметевым. Обоим. Но вам с Матвеем – как себе.

– Знаешь, почему Разумовский читает курс в академии? – помолчав, сказал Сава. – Он учит не внушать мысли и эмоции, а распознавать внушение, противостоять ему.