Чтение онлайн

Как завязалась драка, Матвей понять не успел. Когда он обогнул здание, на Саве висели три «абрека», а четвертый лупил его ногами в живот. Матвей сбил его с ног ударом по коленной чашечке, и отправил в нокаут, впечатав кулак в висок. Двое других бросили Саву, и силы сравнялись, но ненадолго.

«Абреки» дрались профессионально, и все же Матвею и Саве удалось бы одержать верх, если бы не примчалась подмога. В теории Сава мог уйти в Испод, однако это означало бы конец операции. Зато защищались они отчаянно. Матвей успел сломать пару носов и разбить в кровь костяшки пальцев, прежде чем потерял сознание от удара по голове.

В себя Матвей пришел, пожалуй, нескоро. Тело затекло от неудобного положения, а при малейшем движении острая боль пронзала затылок. Рядом, шипя сквозь зубы, кто-то шевелился.

– С-сава? – Матвей едва смог шевельнуть онемевшими губами.

Во рту было солоно и мерзко.

В ответ Сава негромко, но емко выругался.

Матвею потребовалось немало времени, чтобы кое-как сесть и убедиться в том, что руки и ноги связаны. Сава сообщил, что из сбросили в земляной колодец. Он очнулся раньше, поэтому успел кое-как сгруппироваться при падении, а Матвей упал на него. Снять веревки не удалось, сила не отзывалась. Такой пустоты Матвей не ощущал даже после тяжелых магических боев, а ведь они дрались лишь кулаками.

– Блок, – просипел Сава. – Сверху, как крышечкой… накрыли.

Состояние было паршивым, а настроение таким, что впору вешаться. Провалить все, даже не начав – это талант.

– Ты какие языки знаешь? – спросил Матвей на французском. – Кроме английского. Нас могут слушать.

– Русский матерный, – зло ответил Сава. И добавил: – Ты уверен, что на французском безопасно? – И перечислил: – Немецкий, испанский, китайский.

– Полиглот? – поинтересовался Матвей на китайском.

– От полиглота слышу, – огрызнулся Сава.

Они посидели молча, прислушиваясь к тишине. Очевидно, что до утра за ними не придут. Сквозь отверстие наверху падал тусклый свет от фонаря – и только.

– Хорошая новость, – произнес Матвей. – Нас не убили сразу, значит, мы для чего-то нужны.

– Плохая, – подхватил Сава. – Мы – ни на что не способные придурки.

– Есть еще хорошая новость, – упрямо продолжил Матвей. – Яра дала себя украсть, иначе не сдалась бы без боя.

– С ней Катя, – напомнил Сава. – И Яра не сдастся, пока не отыщет твою сестру. Это, по-твоему, хорошая новость?

– Между прочим, драку не я затеял, – вспылил Матвей.

– И не я, – отрезал Сава. – Я никого не трогал.

– И ничего не говорил?

– Ну… – Сава вроде как задумался. – Я испугался, ведь девчонок увезли. Разозлился. Но не бежать же за машиной! Поэтому что-то орал… вслед. А, вот. «Чтоб вы сдохли, свиньи!»

– Трындец, – вздохнул Матвей. – Вот поэтому на тебя и набросились. Страшнее, чем свинья, для мусульманина ругательства нет.

– Так. – Сава завозился, усаживаясь поудобнее. – Значит, похищение девчонок и наше… кхм… пленение, не связаны?

– Связаны, – возразил Матвей. – Но не причинно-следственной связью.

– Ладно, ты меня понял.

– Сава, а твои способности…

– Нет.

– Нет – это…

– Нет – это нет, Матвей. Разная природа. Чтобы блокировать эспера, надо самому быть эспером.

– Тогда что мы тут делаем?!

– А ты куда-то спешишь? Химера найдет нас в любом месте. Если Яра до сих пор ее не послала, значит, время не пришло. Убраться отсюда и обнаружить себя? Нет, я предпочитаю ждать здесь.

– Логично, – согласился Матвей, подумав. – Давай хотя бы от веревок избавимся.

– Чудная мысль. Хочешь их перегрызть?

– Почему бы и нет…

Беспокойство за Яру и Катю не позволит уснуть. Злость придаст сил. А ночи в августе уже длинные. К утру и веревку перегрызть можно. Если постараться.

Катя сильно испугалась, но вела себя спокойно и сдержанно. Она поджала губы и с ненавистью и толикой презрения смотрела на похитителей. Рядом с Катей я всегда забывала, что она – боярышня одного из семи великих родов. А вот сейчас вспомнила, потому что от нее повеяло силой. Той самой, кровной. И на запястье вспыхнул и рассыпался холодными синими искрами знак рода: сердце, пронзенное стрелой.

Я тоже сидела тихо. Устраивать истерику нет никакого смысла. Я упустила момент, когда можно было поднять шум. Все произошло быстро. Мы с Катей даже дойти до туалетной комнаты не успели. Двое мужчин без лишних слов схватили нас и через служебный вход вытащили из кафе. Я могла вырваться, хотя бы попытаться, но выпасть из образа наивной девушки, перепуганной применением грубой силы, боялась сильнее, чем быть похищенной не тем, кем надо. Маленькая заложница оставалась в приоритете, а для нас с Катей крайний случай еще не наступил.

Да, нас украли. Нагло, по-разбойничьи, нарушая все мыслимые законы. Но не бьют, не лапают, не оскорбляют. Молча везут куда-то. Разумнее выяснить, зачем нас похитили. Но не спрашивать, нет. Говорить надо с главным, а это так… «шестерки». Я слушала их эмоции. Водитель лихо выкручивал руль, периодически выезжая на встречку, и наслаждался виражами. Тот, кто сидел рядом с ним, испытывал удовлетворение от хорошо проделанной работы. Наши с Катей соседи роняли слюни, пожирая взглядами наши коленки, но ничего лишнего себе не позволяли. Значит, знали, что нас трогать нельзя. Мы предназначались для кого-то другого.

Немного странно было думать о себе, как о товаре. И случись такое «по-настоящему», еще неизвестно, как бы я себя чувствовала. Но я, и даже Катя, в лучшем положении, чем Люба. Я со всем разберусь. Я уверена в Саве и Матвее, и в Карамельке. Если будет нужно, я нарушу правила и уведу Катю Исподом. Ничего страшного с нами не случится.

Незаметно я нащупала Катину руку, слегка сжала пальцы, подбадривая подругу. «Прости, Катюш, – мысленно произнесла я. – Это моя глупая ошибка. Но я ее исправлю».

Катя немного расслабилась, ощутив мою поддержку. А машина, попетляв по улицам, нырнула за железные ворота и остановилась во дворе, напоминающим склеп. Высокий металлический забор упирался в крышу. Под ногами – плитка, но не тротуарная, а кафельная, вычищенная до блеска, и не единой травинки вокруг.

А домов несколько. Один большой, двухэтажный, из кирпича, с террасой и балконом над ней. В зоне видимости – еще три, поменьше, беленые, с низкими окнами. Матвей называл похожие домики саманными. В одном угадывалась летняя кухня.