Чтение онлайн

Ирина

— И снова есть, — не удержалась я, увидев стол, ломящийся от яств в центре зала. А ведь я только что плотно позавтракала.

— Не есть! — тут же поправил меня Басман. — А пировать! Пир — одна из главнейших традиций свадебного обряда. Богиня Лада радуется изобилию!

Я перевела взгляд на Асмира. Он стоял поодаль и с отсутствующим видом смотрел на стол. На меня он не обращал ни малейшего внимания. Такой Асмир нравился мне куда меньше вчерашнего язвы. Внутри стало как-то холодно.

Басман с торжественным видом снова раскрыл свой бездонный чемодан. — Итак, для начала — наряд! — Будем разряжаться, как куклы на ярмарке? — тут же язвительно бросил Асмир. Что ж, хоть вчерашняя его колкость потихоньку возвращалась. — Как куклы — это замечательно! — не смутился жрец. — Но у нас обряд упрощенный, поэтому просто опояшетесь. И прошу вас, — он махнул руками, сгоняя нас поближе, — будьте рядом! Вы же жених и невеста, а стоите так, будто еще и не познакомились как следует.

Я приняла из его рук узкий ремень из тонко выделанной кожи, расшитый затейливыми узорами. Символы на нем перекликались с теми, что были на рушнике и на королевском письме — обережные знаки Лады. Ремень Асмира был шире, проще, без изысков, но с тем же орнаментом. Он быстро, почти резко, опоясал им свой камзол и, сделав неохотный шаг, встал рядом. Его рука почти касалась моей. Я тоже затянула ремень, чувствуя, как он мягко обнимает талию, и снова бросила взгляд на лик богини. Интересно, действительно ли она наблюдает за всеми нашими неуклюжими попытками ее задобрить?

— Для начала я встречу вас хлебом-солью, — объявил Басман, вытаскивая из своей сумки очередные снеди. — Да сколько у вас там всего? — с искренним изумлением проговорил Асмир, озвучив мои мысли. — Столько, чтобы богиня была сыта и довольна, — невозмутимо ответил жрец, разливая по серебряным кубкам густую темную жидкость. — Прошу вас, отведайте.

Асмир с подозрением посмотрел на кубок, но, сделав короткий вздох, отпил большой глоток. Я последовала его примеру. На языке появился знакомый, чуть терпковатый, но приятный вкус. — Вкусно! Настоящий квас! — не удержалась я от восхищенного возгласа. — Спасибо, сам готовил, — улыбнулся Басман. — Для богини — все самое лучшее. Мне он нравился все больше — своей улыбчивостью, добродушием и тем, что не задавал лишних, неудобных вопросов. Пожалуй, в моем мире мы бы действительно неплохо поладили, и я бы даже рецепт кваса у него взяла. Хотя… А что мне мешает сделать это и здесь?

— Что дальше? — вырвал меня из мыслей Асмир. — Дальше возьмитесь за руки, — скомандовал Басман.

Асмир напрягся так, словно ему приказали не взяться за руку, а схватиться за раскаленное железо. Я же спокойно протянула ладонь. Он взглянул на меня и, наконец, взял мою руку. Его пальцы обхватили мои твердо, почти жестко. Его рука была горячей. Это простое прикосновение отозвалось по всему телу легкой, предательской дрожью. Это молодое, отзывчивое тело так реагировало на любого мужчину? Или это были мои эмоции — такие яркие, такие давно забытые, такие пугающие…

— Итак, этап благословения родителей! Очень важный. Но, увы, и его придется провести иначе, — с легкой грустью в голосе сказал Басман. Он достал небольшую икону с изображением Лады и встал перед нами. — Богиня Лада! Просим твоего благословения! Нет для наших новобрачных родителя более значимого, более первого, чем твоя воля! — возгласил он. — А теперь — трижды поклонитесь. — Боги светлые… — услышала я сдавленное ворчание Асмира, но он все же склонил голову. Я сделала глубокий поклон следом.

Трижды мы кланялись лику богини. И в последний раз, выпрямляясь, я вдруг отчетливо услышала тихий, теплый шепот прямо у самого уха: «Благословляю…» Это был голос моей мамы. Тот самый, каким ч его помнила. По коже побежали мурашки. Я резко оглянулась, но, кроме нас троих, в зале никого не было. Посмотрела на Асмира — его лицо оставалось бесстрастным, лишь в глазах мелькнула тень усталости. И на Басмана — тот с благоговейной улыбкой убирал икону. Неужели показалось? А если это и правда… было ее благословение?

— Теперь — пир! — объявил Басман, указывая нам путь к столу. Асмир тут же выпустил мою руку. И почему-то стало… одиноко. Неудобно и глупо, но факт.

— Кушать на пиру молодым приходилось мало, — поучал жрец, усаживая нас рядом на длинной скамье. — В основном пировали друзья, а молодые любовались друг другом. Жених же подкармливал невесту. Обратите внимание на каравай! Это глава сегодняшнего пира! — Красивый, — искренне сказала я, рассматривая огромный круглый хлеб, украшенный сложными косичками. — Каравай обычно разрезает ребенок или близкий человек жениха. Но сегодня эту почетную роль дозволено исполнять мне. — Басман взял длинный нож, но резал не так, как я ожидала. Он аккуратно срезал лишь самую верхнюю, нарядную «шапочку» каравая и положил ее перед нами на особую тарелку. — Молодоженам достается верхушка — на счастье и достаток. Середина — гостям, а дно — музыкантам, чтобы веселили. Объяснив, он отставил «середину» и «дно» в сторону. — А что дальше делать с хлебом? — не выдержала я. — Он же пропадет. У нас ни гостей, ни музыкантов нет. — Меня искренне волновала судьба такого красивого и, наверняка, вкусного произведения кулинарного искусства. Совсем не хотелось переводить продукты. — Можете раздать слугам после обряда, — разрешил Басман. — Отлично, — с облегчением согласилась я.

— Ну же, жених, накормите вашу невесту! — подал знак жрец. Асмир взял ложку со сладкой пшенной кашей и поднес ко мне. Я ведь только что ела кашу на завтрак! Но, подчиняясь ритуалу, послушно открыла рот. За первой ложкой последовала вторая, потом третья… — Я жевать не успеваю, — честно призналась я, когда он уже заносил четвертую. — Прямо как моя дочь, — фыркнул Асмир, и на его лице мелькнула настоящая, теплая улыбка. Он застыл с ложкой в воздухе, явно уносясь мыслями далеко отсюда. — В отличие от папы, она кашу любит? — Любит, но жует медленно. Так же, в отличие от папы, — хмыкнул он про себя. Потом поднял глаза от тарелки, и наши взгляды встретились. И только сейчас я поняла, в какой непосредственной близости мы сидим. Его колено почти касалось моего под столом, от него исходило тепло, а в воздухе повисло странное, сгустившееся молчание.

Этот хрупкий миг разрушил резкий, настойчивый стук в дверь. Звук был таким чужим и неуместным здесь, что я вздрогнула. — Господин Асмир, срочное известие от ваших детей, — доложил из-за двери голос дворецкого.

Все в Асмире изменилось мгновенно. Он вскочил, словно его ударили током. — Плохо нарушать обряд, важно ведь… — начал было Басман, но его тут же оборвали. — Это мои дети. И для меня нет ничего важнее их, — твердо сказал Асмир. Он оказался у двери за миг, резко распахнул ее и выхватил из рук слуги небольшой конверт.

Я тоже встала, не в силах остаться на месте. На его лице напряглись скулы. Неужели случилось что-то плохое? — Асмир, что случилось? — вырвалось у меня, хотя я боялась услышать ответ. Он поднял на меня взгляд, и в его глазах бушевала буря из страха, ярости и беспомощности. — Мой сын… Тит заболел. Серьезно. — Он произнес это с такой сдавленной болью, что у меня сжалось сердце. — Запрягите карету. Я выезжаю домой. Сейчас же.

Ирина

Что последовало дальше, напоминало вихрь. Асмир отдавал распоряжения, и весь дом суетился под его властными приказами. Басман хлопотал рядом. Он наспех исписал листок бумаги и сунул его мне в руки.

— Вот, сударыня, самые важные ритуалы до основного обряда. Вы справитесь. — Затем он передал мне свой чемодан и бережно завернутую в ткань статуэтку Лады. — Возьмите. Богиня должна быть с вами.

Я молча кивнула, принимая ношу. Богиня оказалась на удивление тяжелой, но это волновало меня сейчас меньше всего.