Чтение онлайн

В гостиной Асмир нервно ждал, когда запрягут карету. Его поза, напряженный взгляд — все говорило о готовности сорваться с места сию же секунду. Было ясно: он уедет один, не дожидаясь никого. Любой родитель готов на все ради своего ребенка, и я могла его понять.

Поэтому я не стала медлить. Отдав чемодан с Богиней дворецкому, я накинула пальто, шапку, сапоги и шарф. — Я готова, — сказала я, подходя к нему.

Он бросил на меня беглый, оценивающий взгляд, и в его глазах мелькнуло удивление. — Ты можешь собраться как следует и поехать следом с Лисой, — отрезал он, поправляя перчатку. — Все необходимое уже при мне, — твердо ответила я. — А Лиса привезет остальное.

— Господин, карета почти готова, — раздался крик дворецкого, и Асмир тут же бросился на улицу. Я хотела последовать за ним, но из двери вышла Лиса.

— Госпожа, необходимо собрать все самое нужное… — Времени нет! — тут же сказала я. — Вы поедете отдельной каретой следом. У вас будет время на сборы. Доверяю тебе полностью собрать самое нужное. Только собирай теплое и удобное. — Но как же вы… — тут же растерялась девушка. — Все будет хорошо, Лиса, — сказала я, читая в ее глазах тревогу. — Вам нужно нормально собраться и одеться, особенно Марии. Погода морозная. А я пока побуду с господином. Надеюсь, у девочки есть зимние вещи? Если нет, то купи! Купи что-нибудь теплое из моих денег! Ладно?

Девушка растерянно кивнула. — Госпожа, берегите себя, — тепло сказала она. — Я справлюсь, обещаю, — улыбнулась я, чтобы ее успокоить. — Встретимся уже в поместье. Главное, хорошо оденься и одень Марию. А ты береги свое горло, малышка, и тепло укутывайся.

Я кинула последний взгляд на девочку, она улыбнулась и кивнула. А я развернулась и поспешно выбежала следом за хозяином. Больше всего я боялась, что он уедет без меня. Я чувствовала, что должна быть рядом.

Асмир стоял рядом с каретой. Когда я вышла, он погрузил чемодан внутрь и увидел меня. — Ты не обязана со мной ехать… — Но я хочу, — сказала я, с опаской глядя на высокую подножку.

Неожиданно он подал руку. Я тут же положила свою ладонь в его — и с легкостью оказалась внутри. Он отпустил мою руку почти мгновенно, но на коже будто остался след от его прикосновения, такой… теплый. Асмир запрыгнул следом. Едва оказавшись на сиденье, он ударил по стенке, и карета тронулась.

Пейзаж за окном стал стремительно меняться, и под ржание лошадей мы понеслись вдаль. В карете было тепло, словно ее отапливали. Даже сиденья казались нагретыми. Возможно, в другой раз такое путешествие вызвало бы у меня азарт и интерес, но… не сейчас.

Асмир сидел напротив, бледный, все его тело было напряжено. Тишина между нами стала оглушительной. — Дети… дети часто болеют, Асмир, — осторожно начала я, нарушая молчание. — Это страшно, но… они крепкие. Выздоравливают быстро.

Он медленно перевел на меня взгляд. — Тит — дракон, Рина. Мы… мы болеем редко. И это… Он не должен был. Драконы не болеют. — Это все из-за… — Прошу, не спрашивай, — он посмотрел на меня с такой мольбой, что я тут же замолчала. — Не сейчас.

Скорее всего, я была права, и дело действительно было в том, что его вычеркнули из рода. Драконы не болеют, но Асмир… Асмир, видно, больше не дракон. От этого стало тяжело на сердце. Хоть я и не знала, каково это — быть драконом, но потерять волшебное здоровье будет грустно каждому, но еще хуже… Когда ребенок, который никогда не болел, теперь начал болеть. Быть человеком явно хуже, чем драконом.

— Хорошо. Просто знай, что я готова тебя поддержать, выслушать, помочь, если смогу. Ты можешь на меня рассчитывать. Асмир кивнул, а после снова уставился в окно. У меня сердце сжималось от тревоги за мальчика и за него.

— Все будет хорошо, — сказала я самую банальную фразу из всех возможных, но от этого не менее искреннюю. — Тит сильный мальчик. Детский организм борется, вот увидишь… мы приедем, а он уже пошел на поправку. Я говорила то, чего знать не могла, но во что отчаянно верила. Асмир повернулся ко мне, и его взгляд на мгновение смягчился. — Спасибо, Рина, — тихо произнес он. Я ответила легкой улыбкой, и он снова отвернулся к окну.

Карета монотонно стучала по дороге, за окном играла вьюга, завывая в такт копытам. Тепло, усталость и нервное напряжение медленно взяли свое. Глаза начали слипаться, голова клонилась к плечу. Я боролась со сном, пытаясь сохранить бодрость, но тяжелые веки падали снова и снова.

Последнее, что я помню перед тем, как погрузиться в дрему, — это силуэт Асмира на фоне мелькающего в окне снега, его неподвижную фигуру и белые пальцы, вцепившиеся в край сиденья. А потом меня накрыло темным, глухим покрывалом усталости, и звуки мира растворились в тихом гуле колес.

Ирина

— Какая же ты нахалка, — звучал в моих ушах знакомый голос. И снова я оказалась в своеобразном световом аквариуме. Все, как в прошлый раз: невесомость, тепло, и напротив меня — такая же я. Но другая. У нее другой голос, другой взгляд, даже глаза… У нее серые глаза. — Катрин, — произнесла я, разглядывая саму себя. — Даже имя мое называть не смей. Ты… ты еще за все ответишь! — закричала она. А потом я проснулась. Резкий толчок откинул меня на сиденье. Сознание было затуманено сном, тело одеревенело от долгой тряской дороги. Первым делом я встретилась взглядом с Асмиром, сидевшим, напротив. Он выглядел очень напряженным. — Что происходит? — сонно выдохнула я, протирая глаза. Все смешалось: и сон посреди дня, и эти кошмары… Почему мне снилась Катрин? Да еще и злая. Чувство вины оттого, что занимаю чужое тело? Но ведь я сюда попала не сама. Может, так смешались внутри эмоции последних дней. Пожалуй, эмоций было слишком много. — Сам не понимаю, — отрезал Асмир и, не добавляя больше ни слова, резко распахнул дверцу и выпрыгнул в темноту. Я прильнула к окну. Снаружи царила кромешная тьма, которую освещал разве что снег и луна. Как долго мы ехали? Зимой темнеет рано, и понять, который сейчас час, было невозможно. Из темноты донеслись голоса — низкий, раздраженный бас Асмира и виновато-заискивающий голос кучера. Мне это не понравилось. Собрав остатки сил, я выбралась из кареты, и холодный воздух тут же помог собраться с мыслями. — Господин, при всем моем уважении, дальше карета не проедет — всю дорогу замело! — донеслось до меня. И правда, перед нами расстилалось белое, безжизненное поле. Снег лежал глубоким, нетронутым слоем, а с неба продолжали падать густые, тяжелые хлопья. Настоящая русская зима, какой я помнила ее из детства. — Проклятье! — рык Асмира отозвался в ночи. Он резко развернулся и на полном ходу столкнулся со мной. Я уперлась лицом в жесткую ткань его пальто, почувствовав запах снега и чего-то пряного. — Ситуация отвратительна, — произнес он сквозь зубы.

Я кивнула. Если отвратительна, то добавить мне точно больше нечего.

— Придется оставаться на ночлег в ближайшей деревне. Кучер отвезет тебя в гостиницу. — Меня? — переспросила я, все еще не вполне проснувшись. — Я пойду домой. Его слова доходили до моего сознания с задержкой. — Как пойдешь? Полетишь драконом? — попыталась я сообразить. — Нет, Катрин. Пойду ногами. — Но ведь все замело… — Там мой ребенок, и он болен. Меня не остановит никакой снег. Осталось около километра. В его голосе не было бравады — только решимость. Вот он, настоящий родитель. Готовый на все ради своего ребенка. На его месте я поступила бы точно так же. Прошла бы и километр, и пять, и десять, если нужно. Босиком по снегу, но прошла бы! — Я с тобой, — твердо заявила я, поднимая подбородок. — Что? — Я с тобой пойду! — повторила я, глядя прямо в его глаза, в которых читалось чистое недоумение. — Тебе не нужно… — Но я хочу. — Катрин, ты только задержишь меня! Здесь холодно! — он махнул рукой в сторону метели. — Иди в карету и езжай спать! — А вдруг тебе станет плохо? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Асмир замер. Его взгляд стал пронзительным. — Не придумывай. Иди в карету. Кучер отвезет тебя куда надо. Это были последние слова, которые он бросил через плечо, прежде чем решительно шагнуть в белую пелену. Я же кинулась обратно в карету. Хватать чемодан не имело смысла — я бы его не унесла. Кучер привезет его завтра. Но я сунула в сумку листы, которые исписал Басман и книгу по лекарскому делу — вдруг она чем-то поможет. Затем выпрыгнула обратно. — Госпожа! — ахнул кучер. — Езжайте без меня! Я пойду с Асмиром! — Да вы что, госпожа, ведь занесло же все! Мороз! — Я не боюсь снега! — крикнула я, уже разворачиваясь. — Я же не сахарная! И бросилась вдогонку, высоко поднимая ноги в неудобных ботинках, проваливаясь по колено в снег. Карета тронулась с места и вскоре скрылась в метели. А я нагнала широкую, стремительно удаляющуюся спину. — Катрин! — обернувшись, удивленно произнес Асмир, когда я, запыхавшись, поравнялась с ним. — Рина, — поправила я, выдыхая облачко пара. — Я же сказал… — И я сказала. Я тебя не брошу. Если уж идти, то вместе. Так и безопаснее, и… веселее, — я попыталась улыбнуться, но губы плохо слушались от холода. Затем добавила серьезно: — Карета все равно уехала. Так что прогнать меня не получится. Будем идти вдвоем. Холод действительно пробирал до костей. Но меня это не пугало. Не таким морозам я была свидетельницей. Вспомнилось далекое детство в деревне. Зимой мы, пареньки и девчата, ходили в школу за несколько километров в любую погоду. Сейчас-то о закрытии школы сообщают по интернету. А тогда? Даже телевизора не было. Узнавали, открыта ли школа, только придя к ее порогу. Помню, однажды был такой лютый мороз, что казалось — глаза замерзнут. А я, как обычно, собралась и пошла. Добралась — щеки горели огнем, ресницы обледенели, сосульки висели на шарфе. И каково же было удивление, когда оказалось, что занятия отменили! Но главное было не это. Почти все ученики пришли. Нас, конечно, не прогнали. Завели в теплую учительскую, напоили горячим чаем с сушками, накормили бутербродами. Время было такое — теплое, несмотря на мороз за окном. Люди заботились друг о друге. И когда нужно было, не боялись ни стужи, ни трудностей. Обратно нас всех, конечно, тоже проводили. Я всегда гордилась, что была ребенком той эпохи — крепкой, не изнеженной, умеющей ступить в снег и идти, куда нужно. — Ты замерзнешь, — без особой надежды пробурчал Асмир, но уже не спорил. — Не замерзну, — бодро ответила я, подтягивая капюшон. — Мороз костей не ломит. Он молча посмотрел на меня — долгим, оценивающим взглядом, в котором гнев уже сменился чем-то сложным, не до конца понятным. Потом кивнул, словно смирился. — Только не отставай, — сухо сказал он. — Это мы еще посмотрим, кто будет отставать! — с улыбкой сказала я, пытаясь обогнать его, но запала хватило лишь на пару шагов — я чуть не провалилась в сугроб. — Не геройствуй, — фыркнул Асмир, легко обходя меня. — Иди сзади, по моим следам. И… не отставай. Снова повторил он.

Асмир

Тревога пожирала меня изнутри. Где-то там, за этой стеной снега, болел мой сын. Я был близко, так близко, и все еще не рядом. Превратиться бы в дракона и долететь! Но маг строго запретил превращаться, дракон неконтролируем, превращение может стоить мне жизни. Ничего, дойду и ногами. Никакой снегопад, никакой мороз не остановили бы меня — я бы дошел на руках, если бы пришлось.

Но меня поражало другое. Маленькое, хрупкое существо, которое с упрямой настойчивостью пыхтело рядом, увязая в сугробах своими тонкими ногами. Рина. Она не поехала в теплую, безопасную гостиницу. Она осталась. Зачем? «А вдруг тебе плохо станет?» — ее слова эхом отдавались в голове. Какое ей вообще до меня дело? Я — ее фиктивный муж, человек, который держит ее здесь силой договора. Зачем этой изнеженной, казалось бы, светской даме пробираться сквозь метель? Но она шла. Бросила карету и пошла.

Снег хрустел под сапогами. Она часто дышала, выпуская в морозный воздух клубы пара, и упрямо, неотрывно смотрела перед собой. Ни одной жалобы. Ни одного стона. Просто шла. У нее не было драконьей выносливости, не было горячей крови, согревающей изнутри. На мне пальто почти высохло от внутреннего жара, а она вся была в снегу — настоящий снеговик с алыми от мороза щеками и инеем на ресницах. Она лишь изредка отряхивалась и продолжала идти.

Как такое хрупкое создание может выдержать этот холод? В ней, должно быть, скрывался дух дракона. Или что-то еще более стойкое.