Чтение онлайн

Совсем стемнело. Детектив и писательница отпустили извозчика. Не доезжая двух кварталов до своего дома, Мариса приказала остановить экипаж.

– Откуда ты знаешь, что она жила тут?
– глядя на едва освещенный фасад каменного дома с березами, спросил детектив. Мариса не ответила ничего. Они вошли в темную парадную флигеля и поднялись по узкой лестнице на второй этаж. Здесь сильно пахло дымящей печью и кошками. Под дверями обоих комнат было темно.

– Не вернулась - развела руками писательница. Она была расстроена и зла - а я надеялась...

И, тяжело вздохнув, уткнулась лицом в шарф детектива. За маленьким окошком снаружи светил газовый фонарь. Тусклый свет заливал через мутное стекло маленькую, в две двери лестничную площадку. За немой дверью темнела пустая и холодная комната три на три метра, где только и помещались, что кровать-сундук, тумбочка и древний, как сама Мильда, ободранный и скрипучий шкаф. Причем кровать стояла так, то нижние ящики шкафа было не открыть, а чтобы лечь спать, надо было залезать на нее с торца. Маленькая комната для волшебницы из тайной полиции.

– Она как-то говорила, что где-то в Грушевом предместье живет ее тетка - звонко хлопнув детектива по груди, внезапно воскликнула Мариса - завтра поеду... Но вначале они заплатят за все.

Ее голос стал ледяным, тихим и очень внятным.

Вертура кивнул. Его рука сжалась на рукояти меча. Холодные пальцы писательницы коснулись его ладони и скрепили ее рукопожатием.

Весь оставшийся вечер детектив носил воду из колодца. Он очень устал, но от тяжелой работы на душе стало хоть немного легче. Свинцовое, глухое изнеможение не давало места тяжелым, безрадостным мыслям о случившемся в этот день. Писательница растопила печь и подогрела большой чан горячей воды для стирки и мытья. Укрыв босые ноги одеялом, детектив лежал на кровати в одной рубахе кину и, заложив руку за голову, смотрел, как на потолке пляшут отсветы жарко растопленного в камине пламени. Он слушал, как за окнами дует ветер, и ветви кленов звонко стучатся в глиняные водосточные трубы. Откуда-то с проспекта доносились далекие голоса. Что-то происходило в городе. Но теперь, именно в этот вечер, когда ему уже казалось, что он так близок к разгадке этих таинственных происшествий, он был совершенно не при делах. Даже тогда, много-много лет назад, когда он только мыл посуду на кухне мэтра Спонсоне - краснощекого повара в старом форте, где в те незапамятные времена располагался отдел тайной полиции, он чувствовал себя частью чего-то могущественного и очень важного. Он помогал носить книги сэра Верита, бегал с записками из канцелярии наставницы Салет. Мыл полы в тренировочном зале учителя фехтования Юкса и все эти воспоминания сейчас отдавали какой-то особенно горькой и настолько трагической ностальгией, что детективу даже хотелось плакать от того, что ничего подобного в его жизни больше никогда не будет. Запретные оружие и приборы, тайны настоящего, прошлого и будущего, расследования в огромном двухмиллионном городе, государственные заговоры и сумрачные, заходящие в кабинет сэра Бенета только в темное время суток осведомители. Планы бункеров, тайных ходов, подземелий и бесконечные старые книги. Все было каким-то величественным и очень важным, а теперь от этого, казалось бы недавнего легендарного прошлого остались только воспоминания и какая-то саднящая, исполненная разочарования горечь. Жизнь детектива была разбита всего лишь одним росчерком пера собственного лорда. Приостановлена работа. Призовут если вдруг будет нужен. Что он будет делать теперь? Пойдет в полицию к Тирэту, или станет частным детективом? Или просто будет лежать на диване, изредка выходя на улицу, чтобы купить еды, табака или юва, чтобы заказать дров или заплатить за комнату, пока не кончатся деньги?

Вернулась злая Мариса. Села на край кровати, хлопнула по коленям мокрым полотенцем.

– Лежишь?
– потребовала ответа она.

– Нет, думаю - ответил тот - вернее пытаюсь не думать. Может быть Хелен еще жива? Мэтр Миксет же сказал, что откапали еще не все тела. И...

– Я убью их всех - пообещала писательница.

– Зачем?
– спросил детектив - давай поедем на юг. Придем к моему отцу, я скажу так и так.... Гранд Попси обещал, что напишет прошение о моем помиловании. Мы же спасли ему жизнь, а он не последний человек при дворе. Отец выделит домик на берегу моря и должность писаря при каком-нибудь баркасе.... А можно вообще поклянчить и ничего не надо будет делать. Там тепло, а в саду растут сладкая шелковица и спелые, красные помидоры...

От собственных слов ему стало стыдно. Он замолчал.

– Сладкие помидоры?
– дослушав, и дождавшись, пока он не закончит, с угрозой переспросила Мариса - спелая шелковица и бассейн с чаем? А Хелен, а сэр Бенет? Это с чего это со мной ты такой размазня, или просто притворяешься? Надоела роль героя, который всех воодушевляет на священную битву? Хочется поплакать? Да? А ты думаешь, мне не хочется? Еще как хочется!

Мариса размахнулась полотенцем, и хотела было бросить его в огонь на клокочущий в очаге чайник, но передумала и с силой ударила им детектива. Вертура не успел перехватить удар и схватился за ушибленную грудь.

– Давай и дальше валяйся на диване, мечтай и все такое. Думай о том, какой ты несчастненький и как все бесполезно. Что ты ничего не можешь сделать, и жизни конец. А вот Хелен, наверное, уже никто, не поможет. Жди давай, пока не постучат в дверь и не придут за тобой. Ты думаешь, что они так возьмут и простят нам бриг и все остальное? Об этом вы все подумали? Вот подумай и на, можешь сразу стреляться.

Она вскочила и, резко выдернув ящик стола, выхватила из него револьвер, и, не глядя, бросила его на кровать. Детектив едва успел поймать его, чтобы увесистая рукоятка не ударила его в бок.

– Неудачники!
– выкрикнула Мариса. Она схватилась за штору и уставилась в темное стекло - что ты, что Элет, что ваш старый лорд, думаете, спрятали голову в песок и все?

Вертура перехватил пистолет за рукоять. Тяжелое и изящное оружие с гравированными цветами и листьями накладками удобно легло в ладонь. Длинный и изящный ствол из светлого металла, уставился в потолок. Ощущение тяжелой стали в руке придало ему сил. Он встал с кровати и подошел к окну. Протянул руки и обнял писательницу. Мариса передернула плечами, но позволила ему обнять себя. От ее влажных волос пахло лавандой и ароматным ягодным мылом.

– Да я всегда тяжело переживаю происходящее - заявил он - а еще я плачу по ночам в подушку. Дай хоть раз сделать это на людях.

– Не дам - огрызнулась Мариса - ты говоришь так каждый вечер и каждое утро. Двадцать четыре часа в месяц....

– Со второго пришествия. Напиши это в своей книжке - посоветовал детектив - герой не обязан быть из железа.

– Шутишь? Смешно? Обязан - категорично заявила писательница - кому интересно читать про нерешительных вялых мямлей? Мне нет. Женщины и фортуна любят смелых и безрассудных рыцарей, непоколебимых и неподкупных героев. Знаешь, почему даже этот ленивый жирный Турмадин и трусиха Хелен полезли с тобой в ваш старый форт? Знаешь, почему даже твоя поганая Райне все время только и трещит о тебе? Даже этот пафосный Гандо до сих пор не может забыть тебя. И мэтр Тралле и леди Хельга и многие другие... Знаешь почему я пошла с тобой на тот корабль, знаешь почему я вообще пошла за тобой?

Он резко схватила его за запястья, так что острые ногти впились ему в кожу. В свете свечи заблестели капельки алой крови. Мариса изо всех сил дернула его за руки, прижимая к своей спине.

– Потому что ты всегда знаешь что делать! Потому что как бы не были темны сумерки вокруг, ты всегда будешь искать выход, идти до конца! Не так как те бестолковые болтуны с турнирных площадок и кабинетов. Мы не можем, мы не знаем, нам не прописали, это опасно и вообще не благословили! Ты вел за собой людей, как сэр Бенет, как Адам Роместальдус, и если ты хоть один раз сделал это, ты больше не имеешь права вот так взять и бросить всех в такой тяжелый момент. Ты понимаешь это? Я знаю по себе - раз не сядь за книги, и ты неделю не прочитаешь и не напишешь ни строчки. А ни у тебя, ни у меня нет этой самой недели. Сколько тебе осталось? Что может случиться завтра? Ты будешь сидеть и ждать, а ведь завтра может быть уже поздно, и ты не успеешь сделать то, что было нужно, то что был должен, и тогда, может быть погибнут другие. Этот глупый и трусливый Элет, этот грязный неряха Турмадин.... Кто следующий? Твой высокий лорд Динмар, леди Салет?

Она выхватила из его рук револьвер и взмахнула им так, что едва не попала детективу в лицо, схватила обеими руками и закусила ствол. Острые зубы яростно лязгнули по металлу. Вертура словно опомнился ото сна.

– Я думаю, у мастера Ди есть какой-то план - проговорил он - все это неспроста. Он бы не бросил отдел после пятидесяти лет службы. Быть может, он подозревает кого-то в предательстве. Турмадина? Он как-то больно легко вырвался из плена. Ризета? Он тоже живет в порту, как и те, кто подвергся массовому гипнозу. Райне? Она была в форте, и я не видел, успел ли уколоть ее Дузмор. Элета - показная простота, слишком твердое алиби. Гирке? Кто она такая? Откуда она вообще взялась у нас? Доктора - мало ли что могло присосаться к нему в лаборатории... Тебя и меня? Прежде всего, выяснить мотивы сэра Динмара. И найти этого Бинго. Это точно он поджег контору. Пока мы сидели в кафе, вернулся в комендатуру с полицейским офицером, застрелил его и гвардейцев, устроил пожар. У меня остались снаряды, которые вынул из стены в доме Зулета и из обгоревших костей Турмадин. Надо отнести их Пуляю, пусть сравнит. Если они одинаковые, то тут все ясно. Хекстон и Бинго. Барон Корсон, Алисия и Луиза Вальдэ. Профессор Розенгарден и кто-то из трех высокопоставленных персон. Полковник Гигельмот отметается. Лорд Киминг - слишком внезапное назначение для ничтожной фигуры. Лорд Лерион - возможно. Но он все свалил на Тирэта. Генерал Барнау мертв. Остается магистр Ранкет. Заперся в своем замке. Он и есть тот, кто знает, что к чему. И еще Верит - у него остались списки и черновики наших архивов.

Мариса сосредоточенно молчала. Рассуждая, детектив не видел ее лица. Слышал только, что она сосредоточенно водит стволом револьвера по лицу.

– Мы раскроем это дело. У нас есть все улики, уверен, мы видели достаточно, осталось только сопоставить факты, найти недостающие и мы.... Добавим в медовый месяц барона Корсона ведерко дерьма.

– Отличный план - резко вырвалась из его объятий, белым вихрем длиннополой ночной рубахи кину, пролетела по комнате и приставила к его лбу ледяной ствол револьвера писательница. Ее темные глаза сверкнули непреклонным сумасшедшим огнем. Пламя плясало на обнаженных лодыжках и светлых руках. Растрепанные волосы рассыпались за плечами темным каскадом, так что теперь она была похожа на деву-воительницу с картинки какой-то старой-престарой книжки. Держа пистолет на вытянутой руке, она отвела плечо и слегка отставила назад левую ногу, чтобы компенсировать отдачу выстрела и, задрав подбородок, исподлобья смотрела в лицо детектива. Она склонила голову, губы скривились в страшной непреклонной улыбке.