Чтение онлайн

Эта ветвь экономики, простирающаяся на самые разные, считающиеся

исконно гуманитарными территории, известна под названием «эконо-

мический империализм». Ее основатель, Гэри Беккер, анализировал в

экономическом ключе все и вся, включая интимные отношения15. Так, Беккер отметил, что супруг, читающий перед сном и мешающий спать

жене, делает это не просто по скверности нрава, а сопоставляет полез-

ность книги с издержками недосыпания своей половины. Легче легкого

высмеять подобный ход мысли, и Беккера в изобилии осыпали насмеш-

ками. Но супруг, похоже, в самом деле так думает, и беккеровская мо-

дель учитывает это.

Экономические соображения (неважно, счетные или интуитивные) доминируют в самых разных ситуациях, там, где они, казалось бы, не-

уместны. Они могут присутствовать неявно, но их вес все равно будет

решающим. Как ни трудно исчислить такие вещи, как настроение, ин-

теллект, мотивацию, но это не мешает рассматривать их в ресурсном

ключе. А уж в таких сферах, как криминальная деятельность или плани-

рование семьи, где на кону стоят деньги, многое калькулируется – осоз-

нанно или нет.

Не только профессиональные экономисты возносят экономичес-

кий принцип превыше всего. Начиная еще с Нового времени рыноч-

ные, а следом и нерыночные участники все больше руководствуются

им за пределами рынка, перенося на частную жизнь, культурную ак-

тивность16. Сила и одновременно опасность этого принципа в том, что

главным измерителем процессов становятся деньги. Естественно, такая

система оценки не вполне релевантна, но это забота игроков – подстраи-

ваться под специфику денег. Вот почему экономический взгляд прогнос-

тичен – деньги не столько измеряют, сколько подчиняют себе культуру.

Социокультурные процессы незаметно приспособились к денежной из-

мерительной системе. Как мы видели, существует рыночная причина од-

нообразия цен на кинофильмы. Производители кино подстраивают под

15 Последователи Беккера рассматривали такие традиционно неэкономические

области, как расовая дискриминация, демография и т.п., но первым в этом ряду

был экономический анализ преступлений.

16 Это обозначается термином «человек экономический» (homo economicus).

339

ЧАСТЬ 4. КОНЦЕПЦИЯ БЛАГОСОСТОЯНИЯ КУЛЬТУРЫ

эту данность свои технологии. Экономисты оказываются правы: цена

подогнанных под рынок кинофильмов хорошо отражает их ценность.

Хотя вернее было бы сказать не «отражает», а «подминает под себя».

В таком случае, соответствует ли цена ожиданиям потребителей?

Начиная с некоторого момента, безусловно. Между производителями

и потребителями достигается консенсус в отношении цены и соответ-

ствующего качества. Цены уравнены, и ценности автоматически под-

равнялись. Видимое соответствие одного другому никак не заслуга де-

нежного рыночного механизма, а результат недовложения ценностей, произошедшего по его вине. (Культурные прейскуранты напоминают

лотки столетней давности, где любая вещь обменивалась на монету в

пять или десять центов. Само собой разумеется, там мог очутиться да-

леко не любой товар.) В итоге сложившееся положение дел предстает

как естественное и лишенное противоречий17. Но это лишь видимость.

Социальная реакция подогнана под правила.

Ортодоксальный экономический взгляд на культуру – это не просто

безобидное теоретизирование, а опасный самосбывающийся прогноз.

Социум восприимчив к подобной аргументации. Будь человек тысячу

раз не таким, как его рисуют экономисты, но, напитавшись искажен-

ными сведениями о себе, он уподобляется карикатуре на самого себя.

Если человеку, имеющему тысячекратно отличные представления о по-

лезности, со всех сторон вдалбливают, как следует понимать свои инте-

ресы, – его взгляды в конце концов станут нормативными (такими, как

их навязал рынок).

По мере того как ресурсный подход въедается в кровь, он становит-

ся универсальным. Людям удобно разделять базовые установки друг

друга так же, как выгодно почитать одних и тех же кумиров. Ресурсный

подход не плох сам по себе, но он неполноценен, когда значимые ресур-

сы выпадают из учета. А происходит это лишь потому, что деньги не

учитывают личностных ресурсов. Экономисты не вещают на площади.

Они сеют зерна в умы тех, кто по типу личности предрасположен к их

взращиванию – в умы рыночных игроков. В итоге теоретические посту-

латы обретают статус правил рынка и переносятся на культуру, где они

неадекватны и вредны.

17 В этом убежден и Б. Гройс, один из немногих теоретиков, тонко понимающих

роль денег в искусстве. Но Гройс анализирует процессы в живописи, где цены бо-

лее-менее информативны. См.: Гройс Б. Язык денег // Художественный журнал.

2002. № 47. С. 11–15; Долгин А. Заплетающийся язык денег: Открытое письмо Бо-

рису Гройсу // Художественный журнал. 2003. № 51/52. С. 78–82.

340

ГЛАВА 4.1. РЫНОЧНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ КУЛЬТУРНОЙ ЦЕННОСТИ

4.1.4. Потребление как коллекционирование:

парадокс неубывающей полезности

Недавно в дискуссии о соотношении цен и ценностей прозвучал

один нетривиальный аргумент, расставляющий все точки над «i». Мы

видели, что на рынке оцифрованных продуктов культуры цены не яв-

ляются индикатором ценностей. Следом за дигитальным сектором в

ценовую сумятицу неотвратимо погружается и сфера материальной

эстетики (индустрии роскоши и вкуса). Марина Бьянки с изысканной