Чтение онлайн

– Я же тебя люблю, Дункан... и мое тело, оно... оно приносит удовольствие тебе... как и твое...

– Мы - старая женатая пара, а ведьмы хотят разлучить нас.

Его слова родили в нем ясное видение леди Джессики, любовницы давно умершего графа и матери Муаддиба. Я любил ее. Она меня не любила, но... Взгляд Мурбеллы напоминал ему взгляд, которым Джессика глядела на графа: слепая, самозабвенная любовь. Бене Джессерит не доверяли этому чувству. Джессика была мягче Мурбеллы. Но тверже внутренне. А Одрейд... она была тверда и внешне. Сплошная пласталь.

А как же те времена, когда он искал в ней человеческие чувства? Как она говорила о Башаре, когда они узнали, что старик погиб на Дюне.

"Он был моим отцом, ты знаешь".

Мурбелла вывела его из задумчивости:

– Можешь разделять их мечты, какими бы они не были, но...

– Растите, люди!

– Что?

– Вот их мечта. Чтобы люди вели себя по-взрослому, а не как злые дети на школьном дворе.

– Мама знает лучше?

– Да... Я уверен в этом.

– Так ты именно так видишь их? Хоть и называешь ведьмами.

– Это хорошее слово. Ведьмы ведают загадочные вещи.

– И ты не веришь, что это просто долгое жесткое обучение плюс спайс и Агония?

– Что вера может с этим поделать. Неизвестность порождает собственную мистику.

– Но ты не считаешь, что они дурачат людей, заставляя их исполнять чужую волю?

– Наверняка это так.

– Слова - оружие. Голос. Штамповка...

– Никто так не красив, как ты.

– Что такое красота, Дункан?

– Есть, конечно, красота в различных стилях.

– Она именно так и сказала: "Стили основываются на воспроизводящих корнях, лежащих настолько глубоко в нашем расовом псише, что мы не осмеливаемся убрать их". Так что они собирались сунуться и сюда, Дункан.

– Может, их что-то испугало?

– Она сказала: "Мы не ввергнем наших потомков в то, что считаем бесчеловечным". Они судят, они и осуждают.

Он подумал о чужих фигурах видения. О Лицевых Танцорах. И спросил:

– Как аморальные тлейлаксианцы? Аморальные - значит не человечные.

– Я почти различаю тиканье вертящихся в голове Одрейд шестеренок. Она и ее Сестры: они смотрят, они слушают, они готовят любую реакцию, вычисляют все.

Ты этого хотел, дорогой? Он попал в ловушку. Она была права и ошибалась. Цель оправдывает средства? Но как он мог оправдать потерю Мурбеллы?

– Ты считаешь их аморальными?
– спросил он.

Но она будто и не слышала:

– Всегда спрашивают себя, что теперь надо сказать, чтобы добиться желаемой реакции.

– Какой реакции?
– Может она услышать его боль?

– Ты не узнаешь, пока не будет слишком поздно, - Она повернулась, взглянув на него - совсем как Чтимые Матре, - Знаешь, как они поймали меня?

Он не мог подавить осознания того, насколько жадно Сторожевые Псы набросятся на ее последующие слова.

– Меня подобрали на улице после чистки Чтимых Матре. Кажется, вся эта чистка затевалась лишь из-за меня. Моя мать была крайне красива, но для них слишком стара.

– Чистка?
– Сторожевые Псы захотят, чтобы я спросил.

– Они проходили по местности, и там исчезали люди. Ни тел, ничего. Пропадали целые семьи. Объяснялось это наказанием за подготовку покушений на них.

– Сколько тебе было?

– Три... ну, четыре. Я играла с подружками на поляне под деревьями. И внезапно послышался громкий шум и крики. Мы спрятались в расселине за камнями.

Он был захвачен видением той драмы.

– Затряслась земля, - она ушла в воспоминания, - Взрывы. Потом стало тихо, и мы вылезли. Весь край, на котором стоял мой дом, превратился в воронку.

– И ты осиротела?

– Я помню своих родителей. Он был большим, крепким мужиком. А моя мать, видимо, работала где-то служанкой. Они носили форму на работе, и я помню ее в этой форме.

– Почему ты так уверена в смерти родителей?

– Наверняка я знаю, что была чистка, но она везде и всегда одинакова. Крик, бегущие люди. Мы были перепуганы.

– Почему ты думаешь, что причина чистки заключалась в тебе?

– Это на них похоже.

Их. Какую победу наблюдатели увидят в одном единственном слове.

Мурбелла все еще была захлестнута воспоминаниями:

– Думаю, мой отец отказался уступить Чтимой Матре. Это всегда считалось опасным Большой, красивый мужчина... сильный.

– И ты ненавидишь их?

– Почему?
– Удивление его вопросом, - Если бы не это, я бы никогда не стала Чтимой Матре.

Ее бессердечность ошеломила его.

– Значит, это стоит чего угодно!

– Любовь моя, тебя возмущает причина моего нахождения на твоей стороне?

Туше!

– А тебе не хотелось бы, чтобы все произошло какнибудь иначе?

– Все уже произошло.

Столь крайний фатализм. Он не подозревал его в ней. Может, он был обусловлен общением с Чтимыми Матре или чем-то из арсенала Бене Джессерит?

– Ты была просто ценной находкой для их конюшен.

– Верно. Соблазнялки, так они нас звали. Мы рекрутировали ценных самцов.

– И ты тоже.

– Я многократно окупила их вложения.

– Ты понимаешь, как это будет интерпретировано Сестрами?

– Не придавай этому большого значения.

– Так ты готова поработать над Скитейлом?

– Я не говорила этого. Чтимые Матре манипулировали мною без моего на то согласия. Сестры нуждаются во мне и хотят использовать так же. Цена моя будет высока.

Секунду он говорил с пересохшим горлом.

– Цена?

Она пристально взглянула на него:

– Ты, ты просто часть моей цены. Не работа над Скитейлом. И большая прямота, которую они так любят, относительно причин моей необходимости для них.

– Осторожно, любимая. Они ведь могут и сказать.

Она бросила на него взгляд, достойный Бене Джессерит.

– Как ты сможешь восстановить память Тега, не причинив боли?

Черт! А он только подумал, что на эту скользкую тропку они не встанут. Выхода нет. В ее глазах читались догадки.