Чтение онлайн

— Кисти! — догадалась Настя. — Они у меня есть.

Фрида продолжила:

— И навык кое-какой. Умение зачарованные полотна писать.

Настя поникла.

— Этого я еще ни разу не пробовала.

Рыжая Лада, сидящая рядом, хлопнула ее по плечу.

— Ничего. Разберешься. Потренируешься.

Крыть было нечем. Наследница, в конце концов! И набор волшебных кистей получила…

— Ладно, я поняла.

— Да не переживай ты, все сможешь. — Лада пододвинула Насте блюдо с розовым виноградом. — Когда в свой город вернешься. А пока ешь да пей вволю.

— С этим я, кажется, переусердствовала…

Закончив трапезу, часть ведьм встала из-за стола, часть осталась сидеть, беседуя. Лада и Гретта подошли к Насте, подвели ее к краю площадки.

Фрида протянула перед собой правую руку, левой оперлась о колонну.

— Погляди, красота-то какая!

Настя опасливо выглянула за невысокий парапет, окольцовывающий площадку. Туман внизу рассеялся. Обозначились под ним водные зеркала, леса и поля в блестящих струнах железных дорог, черные ленты шоссеек и коричневая тесьма проселок.

— Что это?— спросила Настя. — Не похоже на линию из Тверечинска в столицу, над которой я летела.

— Это пути, что привели нас всех сюда из разных городов. Все они тут в один узор сплетены. Того, что ты видишь внизу, в привычной реальности по сути нет, — поведала Фрида, а Лада продолжила:

— Работает, как порталы в твоих картинах, только тут — как бы не один рисунок, а целый коллаж из разных частей…

Звездное небо отступило к западу. На востоке его засветило золотом и пурпуром.

Рассвет близился.

Настя нашла глазами свою метлу, прислоненную к колонне, заросшей пунцовым клематисом.

— Мне, наверное, пора.

— Да, скоро все разлетимся, но чуть позже. Главная заехать обещала. На тебя хотела взглянуть.

— Главная? Кто она? — стала выспрашивать Настя.

— Первая ведьма. Усоньша Виевна — Буря-Яга, — пояснила Гретта. — Вон же она едет, смотри…

Настя посмотрела, куда было показано.

С востока из утреннего марева выплывала огромная фигура, будто сотканная из полупрозрачного румяного облака. Всадница-великанша на черном коне в золотой сбруе, украшенной россыпями блестящих самоцветов. Головы у нее было три. Правая от юной рыжеволосой девы — косы, как змеи, и кос этих добрая сотня. Левая — от бледной старухи, бельмоглазой и жуткой, в дыму пепельно-седой волосяной гривы. Средняя — от королевы, румяной и гордой, возрасту среднего. Над макушкой этой величественной срединной головы прямо в воздухе висела исполинская корона с высокими зубьями. А из зубьев торчали к небу верхушки темных елей и острые вершины остекленных зеркальными ледниками гор.

Первая ведьма приблизилась с незаметной стремительностью. Конь ее встал у подножья Лысой Горы, и всадница нависла над плоской вершиной, вгляделась в крошечный, по сравнению с ней, диск площадки всеми тремя своими ликами. А потом вдруг с хлопком растворилась в воздухе…

…и возникла снова, уже небольшая и осязаемая.

Прямо напротив Насти.

Обычная с виду женщина. В черной водолазке под горло. В узких джинсах, плотно обтягивающих мускулы на сильных ногах. В белых кроссовках… Хотя — нет! Вся она светилась изнутри колдовским светом. Вокруг алых волос, стиснутых тонким золотым обручем, мерцал сонм радужных искр.

— Ну, здравствуй, новая наследница силы моей, — сказала Насте, чуть улыбнувшись краем губ.

— Здравствуйте… — Настя смущенно кивнула, не представляя, как следует общаться со столь высокопоставленными особами.

И вроде с разными важными шишками в прошлой жизни общалась, а тут оробела.

Разгадав эти волнения, ведьма улыбнулась приветливо.

— Да не бойся так меня, Настенька. Я ведь такая же, как ты. — Она обвела взглядом притихших ведьм. — Как все они. Только колдовать, вот, чуть раньше остальных научилась. Вижу, в хорошие руки Василисин дар попал. В надежные…

Дальше Настя почти ничего не помнила. Вроде говорили о чем-то, обсуждали, рассказывали…

Будто сон.

Будто греза…

А после — быстрое возвращение домой наперегонки с рассветом.

Стоило сесть на метлу, и та ухнула за парапет — со свистом вниз. Перед самой землей Настя зажмурилась. Сердце забилось — неужели магия исчезла, и они разобьются? Нет. Нырнув в резко погустевший туман, метла развернулась на сто восемьдесят градусов и помчалась ввысь.

Снова тот же эффект перехода.

После этого резкого скачка — внизу знакомый лес. И очередной скорый несется из столицы к Тверечинску, чтобы постоять там минуту и умчаться на север.

К дому она прибыла, когда взошло солнце.

Морок укрыл от лишних взглядов. Улица тихо оживала. Просыпались после короткой ночи собаки. Чирикали воробьи. Где-то далеко, через пару кварталов от Болотной, тринадцать, тягались в пении петухи.

— Как долетела, Анастасьюшка? — Настасья Петровна поставила на стол тарелку с блинами и свежеоткрытую банку сгущенки.

— Хорошо… — слукавила Настя, после чего исправилась и честно призналась: — Сносно. Болит все. В особенности пальцы! Я так крепко в метлу на обратной дороге вцепилась — боялась заснуть и свалиться. В сон клонило просто жутко!

После прилета она буквально рухнула на диван. Уже лежа стащила с себя одежду, уткнулась носом в спинку дивана и вырубилась.

Сон сморил — беспробудный, темный.

Проснулась от того, что часы усердно били полдень, и Моня рычала, не желая отдавать Кисточке тряпичный мяч.

Когда приплелась на кухню, нога за ногу, чайник уже остыл. Пришлось заново кипятить.

Любопытная Настасья Петровна сходу завалила вопросами: как все прошло, да какие ведьмы были. Вспомнила всех и признала по описаниям.

— Заезжали они к нам с барыней в гости, бывало. Припоминаю теперь.

Настя уточнила:

— И сама Первая Ведьма?

— Нет. С ней барыня только на Лысой Горе встречалась. Ничего почти про нее не рассказывала. Тайна то была. Первая Ведьма не ко всем является да не со всеми общается.

— Ясно. — Настя обмакнула блин в сгущенку и с наслаждением проследила за полетом большой бежевой капли обратно в жестянку. — Ты можешь вспомнить, как твоя барыня свои картины портальные рисовала?

— Да обычно, кистями да красками, как все художницы, — пожала плечами медведица.

— Просто рисовала, и все?

— И все.

— И искры по сторонам не летели? Никаких аномалий видимых? — задала вопрос Настя.

Медведица не поняла ее:

— Каких малей? Не… Не было малей никаких. Разве что погружалась моя барыня, будучи за работою, глубоко в себя.