Чтение онлайн

В прошлом году в этот день я не находил себе места. Все время смотрел на часы и бегал по этажам. А сейчас мне хотелось только одного - чтобы скорее все кончилось и чтобы я мог пойти к Ире. Откуда-то взялась муха. Она кружилась медленно и еле держалась в воздухе. По коридору бегали. Я знал, что в красном уголке накрывают на стол. Это было обязанностью девочек. Но в прошлом году я помогал им. Вернее, я помогал Нюре. Я слышал, как из лекционного зала выносили стулья. Это уже было обязанностью ребят. Открылась дверь. Я увидел Женьку Семенова. Он улыбался и, кажется, уже выпил. Ему исполнилось девятнадцать. Одну руку он держал за спиной.

– Ты чего не одеваешься? — спросил он и повернулся так, чтобы я не видел, что у него за спиной.

Я сидел в одной рубашке и в Лешкиных спортивных брюках.

– А что у тебя там?

– Где? — Он смотрел на меня и улыбался. — Где там?

– Ну, в руке.

Он выпрямил руку, и я увидел, что это были грампластинки на рентгеновской пленке. Штук десять, может быть, пятнадцать.

– Ну и что там?

– Товар, — сказал он. — «Караван», «Серенада», «Электрическое танго»...

– Как это - «Электрическое танго»?

– Электроорган.

– А электробарабана нет?

– Да брось ты из себя строить!..

– А я строю?

– А ну тебя!

Он ушел обиженный. Я посмотрел на часы. Было шесть. Даже десять минут седьмого. Хорошо было бы надеть белую рубашку! Черный костюм и белая рубашка - это красиво. У Лешки был черный галстук. Но белой рубашки ни у меня, ни у Лешки не было. Я надел темно-синюю, трикотажную, в белую полоску. Кто-то открыл дверь. Я увидел Лешку.

– Очереди везде, — сказал Лешка, разделся и вынул из кармана две продолговатые коробочки.

– На вот тебе. Ни черта в магазинах нет.

В одной коробочке была авторучка. Красная, китайская. В другой - гибрид карандаша с логарифмической линейкой или логарифмической линейки с карандашом. Я вертел этот карандаш в руках.

Лешка сказал:

– Дважды два берет точно. Большие числа хуже. Лучше было купить настоящую линейку. Ого! Скоро семь.

Я повертел линейку.

– А что я буду с ней делать?

– Я тебя научу.

Я спрятал линейку в чемодан. Авторучку сунул в пиджак. Стрелка была золотая.

По радио пропищал сигнал времени. За дверью раздался смех. Дверь открылась, и вошли Васька Блохин и Нюра. На Нюре было новое платье. Бордовое, юбка гармошкой. Оно шло Нюре.

Васька улыбался. Он встал в позу и поднял руку.

– Которые тут временные? Слазь! Кончилось ваше время. За мной! Левой! Левой! Левой!

Нюра рассмеялась. Мы пошли.

В зале был стол, накрытый красной скатертью. Возле стен стояли ребята. Мы вошли, и все захлопали. Люся Захарова шла первая. Женька за ней. Я шел за Женькой. Мы сели, и все продолжали хлопать. На столе стояли цифры из плексигласа: семнадцать, девятнадцать, двадцать.

Наконец стало тихо. Люся сделалась сперва бледной, потом красной.

К столу подошел начальник первого цеха. У него были большие усы, и мы называли его Пушок. Я посмотрел влево и увидел своего начальника цеха и рядом с ним Алексея Ивановича. Женька шепнул мне:

– Сейчас развезет на полчаса.

Начальник первого цеха начал говорить:

– Захарова - работница молодая. Она у нас всего шесть месяцев. Она старается. Она дисциплинированная. Она готовится вступить в комсомол. Ко всякой работе относится серьезно и собирается стать станочницей. Коллектив нашего цеха поручил мне поздравить ее, пожелать счастья. И вот ей подарок...

Все захлопали. Начальник первого цеха сел. Люсе подарили большую коробку мулине.

Люся встала. Ей надо было говорить, но она расплакалась. Она только сказала:

– Спасибо. Я буду стараться...

Люся пришла к нам из детского дома. Я посмотрел на часы. Хорошо еще, что нас было только трое.

– Я скажу сразу про двоих, — начал наш начальник цеха. — Эти ребята в нашем цехе выросли и стали настоящими рабочими. Кочин работает очень чисто. Семенов тоже старается. У Кочина есть изобретательская жилка. Семенову надо следить за своим рабочим местом. У него иногда бывает... Ну, сегодня я об этом не буду. Они оба выпускают газету. Хорошие ребята. Мы в цехе посоветовались и выработали такое пожелание. Мы хотим, чтобы Кочин был поактивнее и смелее, а Семенов чтобы скорей становился взрослым...

Женька не выдержал:

– А я что, маленький?

Народу все прибавлялось. Возле дверей была толкучка, и Лешка взялся наводить порядок. Было душно. К столу подошел Васька Блохин. В руках у него были пакеты. Стало тихо. Многие вытянули шеи, чтобы посмотреть. Васька улыбнулся. Он развернул один пакет. Вынул из бумаги лыжные ботинки и отдал их Женьке. Женька встал, пожал ему руку и поклонился, как артист.

Ребята засмеялись. Женька сел и сказал громко:

– А зима кончается.

Васька не ответил. Из другого пакета он вынул какой-то материал и положил передо мной.

– В честь круглой даты, — сказал он.

Я тоже пожал ему руку. Он нагнулся и показал большой палец:

– Отрез на костюм. Во! — Васька подмигнул мне.

Кто-то крикнул:

– А где же автомобиль «Волга»?

Потом еще:

– Кто зажал «Волгу»? Блохина надо обыскать.

Встал Женька. Постепенно все успокоились. Женька начал говорить:

– Ну чего? Ну, я за этот год повысился на разряд. Занимаюсь в лыжной секции. Норму выполняю. В следующем году хочу получить четвертый разряд.

Вдруг поднялся комендант и спросил:

– А окно в комнате кто разбил? Или я?

– Так мы это стекло вставили, — со злостью ответил Женька.

– А кто вам дал стекло? Ты?

– Или я? — крикнул кто-то.

Комендант насупился.

– Какой Илья?

Все грохнули.

Мне хотелось, чтобы все это скорее кончилось. Женька толкнул меня в бок. Я встал и почему-то невольно посмотрел на Нюру. Потом на Лешку. Потом на Алексея Ивановича. И мне почему-то сделалось тоскливо. И язык стал сухой и неповоротливый. Все смотрели на меня. Я сжал кулаки и взял себя в руки. Отошел от стола и сказал:

– Ничего такого особенного я не сделал. Вместе с Макаровым сделал приспособление для обработки мелких деталей. Вместе с Семеновым выпускаю газету. В этом году думаю экстерном закончить среднюю школу.

Пока я говорил, даже вспотел. Все загудели. Потом немного хлопали. Первая часть вечера кончилась. Надо было идти в красный уголок. Я решил, что пробуду до десяти, а потом возьму на углу такси. Ко мне подошел Лешка.

– Пошли?

За спиной Лешки стояла Нюра. Я не знал, как вести себя с ней. Мы не разговаривали вот уже три дня. Может быть, уже и не нужно мириться? А может быть, надо поговорить всерьез и кончить это раз навсегда?