Чтение онлайн

Он поднял руки вверх.

– Вам не меня нужно убеждать. Я просто объясняю, как там обстоят дела.

– У вас нет аллергии на орехи или морепродукты? – спросила Морин Кук, протягивая трехъярусный серебряный поднос с маленькими треугольными сэндвичами.

– Нет. – Кейт взяла пару сэндвичей с огурцом и положила их на салфетку на своей фарфоровой тарелке. Тристан, в свою очередь, помотал головой и выбрал один с копченым лососем.

– Не стесняйся, такой крепкий парень, как ты, не должен стесняться, – проворковала хозяйка, подвигая поднос поближе к Тристану. Он улыбнулся и взял еще пару аккуратно нарезанных треугольничков. – Ох, я забыла молочник, – спохватилась она и ушла на кухню.

Кейт посмотрела на Тристана, который выглядел не менее озадаченным, чем она сама. Морин Кук жила в крытом соломой коттедже на окраине Крэнборо. Внутри было очень уютно, а шесть застекленных шкафчиков в скромной гостиной были заполнены чайными сервизами и статуэтками из фарфора. Кейт впервые оказалась в частном доме с фотографией королевы на стене, не считая, разумеется, посольства.

Когда Морин пригласила их на чашку чая, Кейт и Тристан не предполагали, что их будет ждать роскошный полдник, поэтому они перекусили на заправке после встречи с Бернардом в Тонтоне.

– Вот и я, – Морин вернулась с кувшином, украшенным ивовым узором.

– Это очень мило с вашей стороны, миссис Кук, – сказала Кейт, выпрямляясь и ставя тарелку на стол.

– Пожалуйста, зовите меня Морин.

Ей было под шестьдесят, она была полновата и, похоже, перестаралась с искусственным загаром. Кожа женщины была почти оранжевой, и ее пронзительно-синие глаза-бусинки в сочетании с голубыми тенями на дряблых веках довольно резко выделялись на этом фоне. Она не переставала улыбаться с тех пор, как они вошли, но глаза ее оставались холодными. Ее рыжие волосы были уложены под Маргарет Тэтчер. Она была одета в голубое шелковое платье с узором в виде крошечных розовых цветочков.

– Спасибо, Морин, – поблагодарила Кейт. Тристан кивнул, запихивая в рот свой сэндвич с копченым лососем.

– Не стоит благодарности, – сказала она, махнув своей огромной оранжевой рукой. Она тяжело опустилась в кресло напротив и налила чаю. – Ваше письмо меня очень заинтересовало. Уже много лет я не встречала никакого упоминания ее имени. Такая трагедия!

– Вы были близки? – уточнила Кейт.

Морин ненадолго задумалась.

– Да. Анна была участницей Клуба писателей Крэнборо. Мы встречались здесь каждые две недели.

– Встречались? Клуб больше не существует?

Улыбка Морин погасла.

– Нет, наша группа распалась. Шесть лет назад произошел переворот.

– Переворот в писательском клубе? – удивился Тристан.

Морин кивнула и прикусила нижнюю губу.

– Меня предали люди, которых я считала друзьями. У меня есть фотостат.

– Вы имеете в виду ксерокс? – уточнила Кейт.

– Да. Именно так я и сказала, дорогая. Я всегда делала копии для поселка: афиши местных школьных спектаклей и церковный бюллетень. Я также выпускала ежегодную антологию рассказов писателей Крэнборо.

– На вашем фотостате?

– Да, это высокопрофессиональный фотостат, – повторила Морин, сделав паузу для пущего эффекта, и Кейт задумалась, к чему она ведет. – Я всегда оказывала эти услуги по себестоимости и никогда не получала прибыли. Но пара неблагодарных выскочек из студии графического дизайна в соседней деревне перехватили мой бизнес не без участия церкви и местной ярмарки. Они предложили печатать и наш сборник. Это было неприемлемо, и я покинула группу.

Кейт поняла, что Морин нравится быть главной. Она была из тех людей, которые утверждаются за счет своей позиции «начальника».

– Группа все еще существует без вашего участия? – поинтересовался Тристан.

– Нет. Вот ведь ирония судьбы. Через несколько месяцев она распалась – я ведь была там главной фигурой.

– Как к вам попала Анна? – спросила Кейт, переводя разговор в другое русло.

– Впервые я познакомилась с ней на одном из наших летних праздников. Я работала в оргкомитете и продавала торты. Анна была одна и выглядела довольно грустно и одиноко. Я рассказала ей о нашей писательской группе. В то время у нас было несколько одиноких мужчин, и я подумала, что еще одна женщина могла бы уравновесить соотношение полов. Она начала посещать группу несколько месяцев спустя.

– Анне нравилось писательское дело? – спросил Тристан. Морин отмахнулась, будто это качество не было таким уж важным для писателя.

– Поначалу не очень, но мне нравится думать, что у каждого есть своя история. Знаете, интересные истории часто пишут те, у кого интересная работа. Именно это побудило меня пригласить Анну к нам – ну, когда она упомянула, что работает в социальной службе. – Морин наклонилась вперед и потянулась к подносу за сэндвичами, но не дотянулась. Кейт подвинула поднос поближе, и женщина взяла четыре сэндвича – из цельнозернового хлеба с лососем – и сразу запихнула в рот один из них. – Пальчики оближешь. Я люблю хорошо перекусить, – пробормотала она, жуя.

– Как долго Анна посещала ваши встречи? – спросила Кейт.

– Хм-мм, – промычала Морин, продолжая жевать. Она сделала глоток, и струйка чая потекла у нее по подбородку, она вытерла ее тыльной стороной ладони. – Полгода. Может, и дольше. Она иногда пропускала наши встречи, но всегда звонила и предупреждала о своем отсутствии. – Морин отправила в рот очередной сэндвич. – Не стесняйтесь, – сказала она, разбрызгивая слюну и крошки по столу. – Берите еще.

Кейт почувствовала на своем лице мокрые крошки, и с трудом подавила рвотный позыв. Она промокнула рот салфеткой.

– По каким причинам Анна пропускала собрания? – продолжила разговор Кейт.

– Из-за работы, конечно! – воскликнула Морин, делая еще один глоток чая. – У Анны была очень напряженная работа в социальной службе. И я снимаю перед ней шляпу. В наши дни порой встречаются такие матери! Ужас! Курят. Ругаются. Ведут себя как проститутки. Когда стало модным заводить этих бастардов?

Кейт застыла с чашкой в руках, а Тристан подавился сэндвичем.

Морин взглянула на него.

– Прости, дорогой, что употребляю это слово, но думаю, что в тот самый момент, когда мы перестали называть внебрачных детей бастардами, заводить их стало нормой. – Она скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. – Как хотите, это мое мнение. Вот поэтому я и уважала Анну, которая постоянно разбиралась с подобными ситуациями, когда родители дурно обращались со своими детьми.

– Не все матери-одиночки плохо обращаются со своими детьми, – заметил Тристан.

Морин усмехнулась и прикрыла рот ладонью, выразительно посмотрев на Кейт.

– Послушай, когда вы молодые, вы все такие либеральные. Ты изменишь свое мнение, когда станешь старше, – сказала она, поворачиваясь к Тристану. – У тебя есть девушка?

– Сейчас я ни с кем не встречаюсь.

Морин натянуто улыбнулась, но затем вспомнила о гостеприимстве:

– Что ж… Еще чаю?

– Нет, спасибо. – Тристан поставил чашку на стол. – Анна что-нибудь рассказывала о своей работе?