Чтение онлайн

– А как ты, живешь, скучаешь ли по мне?

– Обо мне особо не переживай, мой нежный цветочек, жив буду, вернусь. А что случится, то уж... Чем ты там сейчас занимаешься? А может, ты меня разлюбила? Здесь некоторые говорят... Но я им не верю. Я верю тебе, твоему сердцу.

Я этот год прожил, как в тумане, переживая за тебя, лишь в моменты боя и сна забывал о тебе, моя дорогая. И как только узнал, что наша территория освобождена от врага, сразу же написал письмо. И прошу тебя, моя лапочка, как только получишь мое письмо, то сразу пиши ответ,

Я очень жду. Крепко целую мою ненаглядную. Привет от меня Полине, Дусе, Моте и всем остальным. Твой Миша.

– Твой Миша!
– воскликнула Полина, возвращая письмо подруге.
– Какая ты счастливая! Тебе пишет Миша, да как пишет, а тут хотя бы какой забулдыга написал, и то была бы рада. Эх жизнь, жестянка! Так и пройдут годы молодые с вот этими коровами на этой земле. И рожать нам, вот таким горемыкам, не придется.

– Что ты мелешь?

– Ничего я не мелю, а как оно есть, так и говорю. Мужиков война перебьет, а мы без них рожать не сможем. Отсюда вывод: в стране на несколько лет упадет прирост населения, а такую, как я, некому будет доглядеть при старости. Вот что ждет страну и таких, как я, в будущем.

– Не горюй, Поля, молись за Мишу, чтобы пришел домой живым, - улыбаясь сказала Рая.
– Я, так и быть, поделюсь на несколько ночей Мишей.

– Да, это ты сейчас так говоришь, пока его нет рядом, а как придет, то уцепишься и не только меня, а и любую к нему не подпустишь на пушечный выстрел. Любовь - это тебе не на коровах боронить.

– Эй вы, девчата, что-то долго отдыхаете?
– услышали они голос соседки по загону и, оглядевшись, увидели, что все уже боронят.

– Вот это мы с тобой заговорились!
– поднимаясь с земли, поправляя косынку на голове и отряхивая юбку, сказала Полина.

– А мы думаем, не уснули ли наши девчата, - молвила соседка.
– Так непохоже, думаю, шевелятся.

– Да нет, Ивановна, уснуть не уснули, но подремать под теплым солнышком не мешало бы, - ответила ей Полина, потягиваясь так, что даже косточки захрустели.

– Да что ж, дело молодое, в другие времена вам бы только с постели подниматься в это время, а вы уже работаете, считай, пять часов. Вы намного раньше нас приехали сюда. Я думала, раньше всех встану сегодня, а нет, вы меня опередили.

– Да вам же, тетя Иваниха, надо завтрак сварить, по дому управиться, детей накормить, а мы что, поднялись, умылись, кружку молока выпили и в поле, а дома мать управится, а у вас ведь некому, - говорила Полина, жалеючи уже немолодую женщину.

Раиса, слушая разговор Полины с Ивановной, подошла к коровам и, взявши за поводок, прикрикнула: "Но, милые, пошли... Отдохнули немного и хватит!"

Полина видя, что коровы не хотят трогаться с места, подстегнула их тихонько хворостинкой сзади, и они не спеша вразвалочку пошли, потянув за собой борону.

А в небе продолжали, как бы соревнуясь между собой, звонко пели жаворонки. Недалеко от них за барским садом усердно куковала кукушка. Пахло сухой землей.

Вдали, на лошади, запряженной в линейку, показался бригадир. Полина с Раисой объехали круг и как раз оказались у дороги, когда к ним подъехал бригадир.

– Как, девчат, настроение?
– поздоровавшись спросил бригадир, не слезая с линейки.

– Настроение нормальное!
– бойко ответила Полина.
– Но еще лучше было бы, если б поспать минут триста.

– Это можно, - отозвался он, улыбаясь не разжимая губ.

– А как это, подскажите?

– Очень просто. Поработаете с часик, а там перерыв, и спите себе на здоровье до пяти часов вечера. Ух, и выспитесь! Я заранее уже вам завидую.

– А-а, поняла! Так и скажу матери, что Иван Петрович, как бригадир, приказал проспать весь перерыв и не касаться ни до чего, что б там не случилось. Хоть хата пусть горит.

– Нет, Полин, такого я не говорил. Напраслину ты на меня наговариваешь. Мать проклянет меня, не только как бригадира, но и как соседа.

– А зачем тогда советуешь?

– А чего Раиса не в настроении?
– не отвечая Полине, спросил Иван Петрович.

– Это тебе, Иван Петрович, показалось, - ответила с ухмылкой Раиса.
– Устала я, не до веселья. Взгляни и прикинь сколько я километров на загоне прошла. Да не так просто, а коров за собой тянула.

– Сочувствую, Рай, но пока помочь ничем не могу. Вот разобьют фашистов тогда все силы бросят на восстановление разрушенной промышленности, сельского хозяйства, смотри, и нам что-то перепадет. Та же лошадка, которая сейчас в армии, тот же трактор. Тогда ваши коровы не потребуются для боронования, их заменят трактора. А пока хлеб для фронта надо выращивать на той тягловой силе и людских ресурсах, которые у нас есть. Родина за ваш героический труд, за бескорыстную помощь фронту вас никогда не забудет.

– Ты лучше б нам сказал, когда все это будет? Ноженьки уж не ходят и мозоли на руках, мы ведь молодые.

– Что?

– Трактора, машины...

– Обязательно будут. Только маленько потерпите. Там он МТС создают, трактора собирают.

– Где создают?

– В Богословке.

– Это хорошая весть, Иван Петрович, - сказала Полина.
– Может, отменят на коровах пахать.

– Все может. Как разобьют фашистов под Курском, сразу пришлют нам технику, потому что фронту нужен хлеб и другие продукты питания.

Они жили по соседству с Иваном Петровичем, знали его с раннего детства, а поэтому не церемонясь обращались с ним на "ты".

Ивану Петровичу нравилась Раиса. Была она высокая и статная. Не было в ней такой крупной кости, как у большинства сельских девчат. Вот, к примеру, ее подруги Дуся, Мотя, Полина и другие девчата, они красивы силой своего тела. У них полные крепкие руки и ноги, широки в плечах, с полной грудью.

А Раиса по-настоящему женственна: с тонкой длинной шеей, тонкими руками и небольшими, еле выступающими из-под кофточки, грудями. Лицо ее было смуглое, гладкое, брови расходились серпом от переносицы черного цвета, нос прямой, аккуратненький. Рот средней величины с полными яркими губами. Волосы темного цвета, расчесаны на пробор и заплетены в две косы, свисающие до поясницы. Глаза карие, насмешливо выглядывающие из-под лохматых ресниц. Один недостаток, замечали у нее сверстники - так это насмешливость.

– Эта в отца, - говорили на деревне.

Такой недостаток не отпугивал деревенских парней, но она выбрала лишь одного Михаила. Собирались они осенью сыграть свадьбу, но не суждено - началась война. Михаила призвали в армию, и свадьбу пришлось отложить до лучших времен.

Иван Петрович знал, что она дружила с Михаилом, знал, что намечалась свадьба, знал и то, что он старше Раи на четырнадцать лет, но считал эту причину не очень большой помехой.

Идет жестокая война, и Михаил свободно может погибнуть, и не только Михаил, погибнет много ребят, и тогда ей выбирать особенно не придется. А серьезная помеха это то, что он женат, хотя с женой по-человечески давно не живет. Если бы не старая, немощная мать, ушёл бы он от всего: дома, пасеки и нажитого хозяйства.