Чтение онлайн

– - Нет, -- сказал Вася, он пришел вслед за сыном.
– - Это не негр -- ростом маловат.

– - Я тоже думаю, что не негр, -- согласился сын.
– - Похоже, что он человек приличный. А что там может быть в этом пакете? Бомба?

Вася с сомнением покачал головой.

– - Скорее наркотики. Провезет через границу, а там -- миллионер. Вот, может, ты своим сделал такой подарок. Там продадут и будут при деньгах.

– - Как это я не подумал раньше?
– - сын повернулся к нам.
– - Были бы вы там при деньгах.

Ах, как хотелось ему, я видела, поиграть с Васей. Может, изобразить испуг, а может, интерес. Или достать пакет трясущимися руками, а потом развернуть и показать -- вот, смотри, Вася, здесь же ничего нет, только яичная шелуха и кожура от той копченой колбасы, что я приносил тебе вчера на закуску в презент. А может, вообще ничего не найти...

– - Сынок, -- сказала я, -- не надо.

Он и сам знал, что не надо. Слишком многое стояло на карте.

– - Все сходится на тебе, -- настаивал Вася. Люди видели в вашем купе.

– - Не знаю, Вася, может, им показалось.

– - Слушай, -- предложил Вася вдруг, словно только-только придумал, -пойдем, заберешь пакет. Ты же высокий, достанешь. Если найдут, будет плохо и тебе и мне.

– - Тебе-то чего?

– - Как? Я же здесь хозяин. Пойдем -- достанем, выкинем, сделаем все, как надо, будет тихо, спокойно.

– - Нет, Вася, я не пойду.

– - Ты лучше скажи честно...

– - Ну, Вася, -- игра приняла другой оттенок, -- ты же понимаешь, если бы это был я, я бы тебе признался. Ты мне уже как друг, ты же видишь.

– - Значит, не ты, -- опять сказал Вася.

– - Нет, не я.

– - Значит, негр. Ты английский знаешь, давай спросим негра.

– - Нет, я не знаю английского. Может, никто не клал.

– - Ты же видел -- пакет?

– - Далеко, видно плохо.

– - Ты что -- слепой?

– - Немного, -- сказал сын и достал из кармана очки.

– - Значит, -- негр, -- еще раз сказал Вася и ушел.

Через полчаса он пришел опять.

– - Слушай, ну ты же высокий, давай достанем.

– - Нет, -- твердо сказал сын, -- я не буду. Да и тебе не советую. Лучше доложи на таможне, что заметил что-то подозрительное, тебе же еще и благодарность объявят.

– - Да, -- подтвердил Вася, -- в самом деле, будет благодарность. Только вдруг это -- ты, а тебя уже не будет. Ищи тебя.

– - Меня-то как раз найти нетрудно, я ведь остаюсь, не уезжаю.

– - Значит, не ты?
– - еще раз спросил Вася.

– - Нет, не я.

– - Значит, негр.

Неужели он придет еще? И что-то еще придумает? Или это последний раунд?

Сейчас я пишу и вспоминаю, с каким серьезным видом вел Вася следствие и как произносил убежденно: "Значит, негр," и думаю, как это было смешно и наивно, и нелепо, и глупо, но тогда нам было отнюдь не смешно, хотя мы понимали весь комизм и нелепость ситуации. И невозможно было послать этого Васю подальше, далеко-далеко, закрыть перед ним дверь: "Гуляй, Вася!"

Благодарность ему нужна, думала я со злостью. Повесить в рамочке под стеклом! Показалось, что не добрал бумажки, хочет еще. Решил взять на испуг. Да и в самом деле, как не струхнуть, все было задумано так хорошо. Интересно, попался ли кто-нибудь на этот крючок из моих соплеменников, или это премьера спектакля? Мы первые удостоились такой чести. Уж очень сын подходил к отведенной ему роли -- высокий, сила вроде есть, общительный, и деньги первый раз выложил, не торгуясь, значит, есть деньги.

Сейчас я понимаю, что психолог Вася видел: сын не только физически крепок, но и нервы у него не шалят, потому не вызвал сына в коридор говорить один на один, а пришел вести допрос при нас, чтобы мы испугались очень, чтобы уговорили сына достать этот злосчастный пакет, выкинуть, дать Васе на лапу и замести следы. Это не мы, конечно, не мы, но надо было все сделать тихо и гладко, чтобы никто ничего не видел и не знал, и чтобы не было задержек и пускания крови. Мы должны были уговорить сына... Я должна была... Я, слабая женщина.

Но я не сделала этого. Я ненавидела этого Васю, от которого зависел мой покой. Я задыхалась от злости. Молча.

– - Спокойно, мама, -- сказал мне сын.
– - Все нормально.

Кажется, эту схватку он выиграл.

...Поезд остановился у границы. Сумки у сына и Алеши были уже собраны, они были одеты, только без курток.

– - Все, -- прибежал Вася, -- выходите.

– - Все, -- как эхо повторил сын и решительно потянулся за курткой.

– - А вы сидите в купе, -- на ходу крикнул нам Вася.

Мы все-таки вышли в коридор -- проводить сына и Алешу. Я припала к сыну; рядом к Алеше, своему сыну, припала дочь. Несколько секунд я вдыхала родное тепло. Сын слегка обнял меня за плечи, не давая себе расслабиться, провел по плечу рукой и легко, но уверенно отстранил меня:

– - Все, мама, пора. Ты только держись, я приеду.

Потом обнялся с отцом.

– - Я на тебя надеюсь. Держитесь.

Он ушел, высокий, статный, и Алеша, тоже высокий, но худющий, куртка свободно спадала с плеч. А ведь два года назад, когда он жил дома, нормально питался и занимался спортом, он тоже был крепок и широк в плечах. И вот, что стало с ним за два года на скудных студенческих московских харчах... И от этой худобы его, может, это была последняя капля, у меня по щекам полились слезы. Господи, что это делает с нами жизнь?! Несет, словно сухие листья.

Мы вернулись в купе и сели. Все молчали. Дочка отвернулась и смотрела в темное зашторенное окно. Наверное, чтобы мы не видели, как текут слезы.

– - Да...
– - сказал муж.

В вагоне было тихо, в коридоре пусто. Все будто затаилось и ждало. Потом вдруг раздался топот, пробежали какие-то люди в военной форме, наверное, они заглядывали во все купе, заглянули и в наше:

– - Оружие есть?

– - Нет.

Оглядели помещение, секунду-другую всматривались в лица -- похожи ли мы на террористов?
– - решили, что не похожи, и исчезли.

А мы все сидели, почти не разговаривали -- прислушивались. Наконец, в вагоне появились таможенники. Мы поняли это по тому, что все как-то задвигалось и задышало. Двери в коридор были открыты, мы слышали, как люди останавливались, заходили в купе, выходили, шли дальше. До нас доносился тихий звук разговора, но слов разобрать было невозможно. Так они добрались до соседнего купе, где негр был сейчас один -- мы все собрались вместе. Там они, кажется, даже прикрыли дверь, кажется, задержались дольше, чем у других. Но может быть, это казалось нам тогда, это были как раз те минуты, которые кажутся вечностью.