Чтение онлайн

"Ты не знаешь, Н.Н. женат?" -- спрашивали друг у друга женщины, когда ты появился в отделе. А одна даже задала вопрос философский: "Вообще, бывают ли жены у таких мужчин?"

Бывают. Женат.

– - Н.! Вас к телефону!

Н.Н. быстро отрывается от стола, стремительно идет к телефону и жадно как-то захватывает рукой трубку. Он знает, что это жена, потому что заработался и не пришел домой на обед. И она беспокоится.

Оттуда, из прошлого, я не разбираю фраз, я слышу только голос. Может быть, он оправдывается -- было много работы, может утешает -- не надо расстраиваться, ему полезно не поесть, немного похудеет, или делится с ней радостью -- как раз в этот обеденный перерыв он придумал что-то ужасно интересное, пусть и она радуется.

Я напрягаю слух, чтобы разобрать, что он говорит, но не могу, словно звучит мелодия без слов. И в этой мелодии -- свет и нежность. И еще вплетаются легкие смеющиеся звуки.

Он кладет трубку, нисколько не смущаясь тем, что вся лаборатория слушала их разговор, и еще рассказывает -- так, никому, всем -- что-то смешное о сыне. Он только что поговорил с женой и еще полон теплом ее голоса, и просто не может сразу от этого отстраниться. И легкий юмор, с которым он говорит и который вроде бы должен скрыть нежность, эту нежность только подчеркивает.

Он распахивает дверь в свой дом: смотрите. Дети болеют, жена, тоже неплохой, хороший инженер, должна подолгу сидеть с детьми дома, и денег мало. Но воздух в доме теплый и чистый. Дышите им, я разрешаю. Грейтесь у моего очага.

Тридцать лет назад мы уехали из того сибирского города -- так сложилось. Никого из наших друзей видеть нам не пришлось, но я помнила и любила их, я когда-то написала повесть, в которой -- моя память и моя любовь к ним. Иногда я раскрываю эту маленькую книжечку, и мне становится до слез грустно. Может, это и есть ностальгия?

В коридор выходит она -- А. Миг я не узнаю и ее -- все-таки прошло столько лет, когда мы уехали, А. была совсем молодой. Но все тоже милое лицо, правильные черты, гладко зачесанные волосы, -- она всегда стягивала их узлом, только теперь волосы прикрыты. Глаза... Глаза ее -- золотистые, но веки припухли, и взгляд усталый. И пополнела, еще пополнела.

– - Ты помнишь, -- улыбается А., улыбка все та же -- мягкая, легкая, -- я всегда имела к этому вкус.
– - Мне понятно, что она говорит о своей полноте.

Я помню. Конечно, помню. Когда-то она шутила:

– - Я похожа на себя прежнюю, как похожи подобные треугольники, один из которых намного больше другого.

Объятия с нею более легки для меня -- ее я уже узнаю. Это она.

– - Заходите же, заходите. Ставьте сумки.

Мы сидим на краешке дивана, а они на стульях напротив нас. Мы готовы подняться и уйти, повидались и -- привет. Еще на тридцать лет. Они тоже готовы нас выпустить, это видно. Хорошо, что заглянули. Торопитесь? Жаль, но что делать... Звоните... Это читается в их позах, а может быть, мне это кажется.

– - Ну, рассказывайте.

– - Да вот, ехали мимо... Решили сделать в вашем городе остановку.

– - Это мы уже знаем, это вы говорите в третий раз.

От его шутки становится легче. Шутка, как тридцать лет назад -- не злая, но в точку. Мы улыбаемся, садимся на диване поудобнее.

– - Что рассказывать? Олимы. Пока, как у олимов. Сыты, чужая, но есть над головой крыша, так что не жалуемся. И вообще об олимах вы знаете и без нас.

Это сказал муж. А я спросила:

– - Как вы живете?

– - Я же тебе рассказала по телефону.

– - Ну, то по телефону. Хотелось бы узнать больше.

– - Понятно, -- кивнул головой Н.Н.
– - И чтоб узнать подробно о нашей жизни, вы отвели на визит десять минут.

– - Нет -- полчаса, -- мы настраиваемся на его волну.

Кажется, нам всем можно облегченно вздохнуть.

– - Куда вы торопитесь?
– - спросила А.
– - У вас неотложные дела?

– - Нет.

– - Знаете что? Оставайтесь у нас на шаббат, -- вдруг предложила А. Когда они успели договориться? Или они понимают друг друга без слов? Не стала бы она предлагать, если бы Н-ка был против, понятно, не стала бы.

– - Конечно, оставайтесь, -- подключился Н.Н.
– - В воскресенье утром по дороге на работу мы отведем вас на автобусную станцию.

Мы не очень ломаемся, мы даем себя уговорить. Нам хочется побыть с ними.

Мы заносим сумки и осваиваем выделенную нам территорию. Почти на двое суток.

Несколько месяцев тому, когда мы услышали в эфире: "Я Н.Н. Шалом", я рассказала нашему другу, тоже олиму, что, кажется, живут в Израиле наши старые друзья, и мы должны их разыскать.

– - А ты уверена, -- спросил он, -- что они захотят вас видеть?

Наш друг -- врач, ученый, есть у него своя методика, свои приборы. Но здесь ни методика его, ни приборы, ни он сам никому оказались ненужны. Профессор, у которого он проходил стажировку, на работу к себе его не взял и даже не удосужился взглянуть на прибор, который там, в той стране, не одному человеку облегчил страдания. А мог бы, наверное, и здесь -- облегчить.

– - Я не обращаюсь ни к кому из старых знакомых, -- сказал он нам, -- даже к бывшим вроде бы друзьям, которые здесь уже давно. Они так боятся, что мы будем просить помощи. Один близкий приятель, с которым мы вместе долго работали и который имеет вес в здешних медицинских кругах, запретил давать кому-либо номер своего телефона, мне об этом сказали. Я, конечно, к нему не звонил. И ни к кому не звонил. Если пробьюсь, то сам.

– - Но нам от Н.Н. ничего не нужно. Мы были друзьями, мы были больше, чем друзьями, мы просто хотим их видеть.

– - Но они же не будут знать, что -- просто.

Не знаю. Не знаю. Мы должны их найти, если это они. А там уж, как будет.

Мы разыскали номер их телефона, и муж позвонил.

– - Да!
– - сказал женский голос на иврите, но с явным русским акцентом.

– - Это квартира Н-ского?

– - Да, -- ответил женский голос уже по-русски.

– - И это -- А.?

– - Да. А кто говорит?

– - Вы знаете?..
– - муж назвал себя.

– - Ну, еще бы!

О Господи! Это -- они! Я забрала у мужа трубку.

– - Вы давно здесь?

– - Пять лет.

– - Все?

– - А... Вы о нас ничего не знаете?.. Н-ка десять лет был в отказе, два с половиной года сидел. А дети здесь уже почти пятнадцать лет. Но... Мишеньки у нас уже нет, он погиб здесь незадолго до нашего приезда...

Я не знаю, что говорить и как говорить после этих слов, но она продолжала рассказывать о себе, о них, и я слушала. А потом мы говорили с Н.Н. По телефону я вмиг узнала его по манере каламбурить.