Чтение онлайн

– - Пишешь?
– - спросил он.

– - Стучу, -- признаюсь я.
– - Купила машинку.

– - Ну, и до чего достукалась?

– - Да вот, настучала книжонку. Но с изданием в Израиле, сам знаешь... Хотела передать с кем-нибудь в Союз, не берут -- тяжесть.

– - Писать надо легкие вещи.

– - Да уж куда легче -- граммов триста.

Говорить с ним было легко, словно в последний раз мы встречались не тридцать лет назад, а на прошлой неделе.

И сейчас нам легко с ними, и зря я боялась встречи.

– - До шаббата осталось девять часов, -- сказала А.
– - Так что я вас бросаю, мне нужно успеть.

– - Ради Бога, о чем ты говоришь! Мы тебе все сейчас переделаем. Только сменю платье.

А. секунду помедлила.

– - Знаете что? Раз у меня будут такие помощники, я дарю вам час. Даже полтора. Н-ка, покажи им город. И парк. Обязательно парк.

Мы согласны. Мы любим новые города. И парки. Мы еще так мало знаем страну, хотя живем здесь уже полтора года.

– - Спускайтесь вниз, -- сказал Н.Н.
– - Я сейчас подгоню машину.

Он открывает нам дверь серебристой комфортной удобной машины, и мы садимся, муж рядом с ним, я сзади. Я смотрю на его кипу, она прямо передо мной.

Еще когда мы говорили по телефону, я спросила у А.:

– - Как это случилось? Как вы пришли к вере?

– - Да вот -- пришли... Жена сына -- душой. Она приняла Бога душой. А мы с Нкой -- разумом.

Как это разумом? Вера в душе -- это привычно. А так -- мне непонятно. Я спросила у мужа, понятно ли ему, он сказал, что не знает, как это объясняет Н.Н., но может предположить.

– - Представь себе, что существует некий разум, по сравнению с которым мы -ничто. Можешь ты себе такое представить?

– - Ну, допустим...

– - Мог этот разум создать нашу вселенную?

– - Наверное.

Муж предположил верно, я уже знаю это, но мне все равно невозможно понять, как мог он, Н-ка, наш Н-ка...

– - Н-ка, -- твержу я, глядя на его кипу, -- ты был инженер...

– - Я и есть инженер. И как инженер строю свой вариант. Мир -- это гигантская система, в ней все слажено и взаимосвязано. Она не могла появиться сама по себе, ее должен был кто-то создать. Поверь, я построил немало систем управления, ни одна, даже самая простая, не могла возникнуть сама, вдруг.

Мы едем по длинной главной улице, Н.Н. показывает нам город. Он красив и зелен, и похож на многие города в Израиле, расположенные на равнине. Нарядные витрины плывут мимо меня, как в тумане.

– - Странно, -- говорю я, -- поверить в высший разум -- от разума. По здравому размышлению.

– - Почему -- странно?
– - Н.Н. не поворачивает ко мне головы.
– - По здравому размышлению только так и можно объяснить существование нашего мира и все, что в нем происходит.

– - Но как, как ты к этому пришел? С чего это началось?

– - Я думал... Как-то я так устроен, что думаю.

– - Но мы же раньше думали одинаково. Мы ни во что не верили.

– - Что значит -- не верили? Мы верили, но в нечто другое.

– - Ах, ну конечно, мы верили в светлое будущее.

Он не откликается на иронию, возможно, моя реплика кажется ему очень уж тривиальной. А может, он просто не хочет прерывать свою мысль.

– - Ты считаешь, что живой мир создан по воле слепого случая?

– - Почему случая и почему слепого?
– - вмешивается муж.
– - Были в наличии определенные условия, затем работали законы наследственности и изменчивости.

– - И все это длилось миллионы лет?
– - спрашивает Н.Н. с явной иронией в голосе.

– - Конечно. Миллионы.

– - Ну вот, видишь, ты веришь в это, -- Н.Н. делает ударение на слове "это", -- а я верю в то, что мир -- чье-то творение, задуманное и реализованное.

– - Но почему же оно так несовершенно?
– - спрашиваю я.

– - Что ты! В природе все удивительно гармонично.

– - И особенно в среде человеческой, -- замечает муж.
– - Тоже часть природы, между прочим.

– - Мы с тобой инженеры, -- спокойно говорит Н.Н.
– - Скажи честно, все, что мы делали, сразу было верхом совершенства? Всегда требовалась обкатка, доводка.

– - Ничего себе шуточки -- доводится человек.

– - Что делать? Такая у человека миссия.

Н.Н. тормозит, и мы выходим из машины.

– - Вот -- это наш парк, -- говорит он и делает широкий жест рукой, как бы приглашая нас войти. Так, наверное, открывают ворота рая -- благословен входящий.

Мы вступаем в огромный тенистый парк и любуемся деревьями в несколько обхватов. Мы знаем, что в землях Палестины давно уничтожили сады и леса, было здесь голо и пусто. Вновь сажать деревья стали уже в новые времена. А парк, по которому мы идем, похож на вековой. Такие деревья выращивают сотни лет.

– - Сколько же лет этому парку?
– - спрашивает муж.

– - А как вы думаете?

Н.Н. смотрит на нас лукаво -- вот и попались. Не отгадаете.

– - Трудно сказать...

– - Этим деревьям примерно шестьдесят дет, -- произносит Н.Н. с гордостью, словно самолично сажал их и холил.

– - Шутишь?

– - Иногда я говорю серьезно.

– - Не может быть...

– - Спили любое и проверь по кольцам.

– - Сейчас?
– - Все-таки мы не можем обойтись без шуток.

– - Этот парк -- одно из чудес Израиля, -- опять серьезно говорит Н.Н.

В другой раз я бы непременно сказала что-то совсем о других чудесах, которыми одарила нас наша историческая родина.

Мы приехали сюда, на землю наших отцов, как было предсказано в великой книге ("Это поразительно, -- сказал Н.Н., -- еще тогда было предсказано, что возвращение будет с Севера"). Но зачем мы приехали?

Она отторгает нас, эта земля, и понять и осознать это невозможно. Мы не нужны ей.

Наш друг, тот самый врач, что не может себя найти здесь, сказал мне с тоской: "Я смотрю иногда телепередачи из той страны. Все чужое. Уже чужое. Но и здесь -- не свое. Или мы -- не свои?"

А одна моя знакомая -- она выросла в маленьком городке, жила с бабушкой из еврейского местечка и всю жизнь несла в душе магию своего еврейства -сказала мне с еще большей тоской: "Ну что ж, мы будем доживать, немилые здесь и с тем, что нам немило".

Но для чего-то же мы приехали. Чья-то рука привела нас на эту землю. Или мы опоздали, или мы приехали поздно, и потому земля отцов не принимает своих блудных детей? Но блуждали мы не по своей воле. А если бы раньше, если бы хоть чуточку раньше, как Н.Н.? Он, похоже, здесь не чужой.