Дорога в Фэйриэлл
Шрифт:
«Ах, да! Нужна же еще и палатка», - промелькнуло у Элл в мыслях. Она решила не спрашивать себя, для чего ей всё это понадобилось. Какая-то её часть замыслила побег, причем побег прямо накануне торжества. Торжественная встреча, торжественное поедание мороженого, которое ей, кстати, противопоказано... Что там дальше? Торжественные танцы и разговоры? Вот от чего Элл собиралась сбежать.
«Вылезу через окно», - решила она. На цыпочках прокралась к круглому окошку в конце коридора, спустила веревочную лестницу - и была такова.
«Прощайте, Эйри и Фэй, - подумала Элл.
– Прощай, гигантский василёк. Прощай, домик. Едва ли я когда-нибудь вернусь...»
Она зашагала по тропе прямиком к густому лесу, за который медленно закатывалось солнце. Элл часто мечтала о том, чтобы погулять по лесу, где не будет ни души. Представляла, как найдет под корягой или на прогалине какое-нибудь чудо и как сделает это чудо своей тайной. Но теперь вместо чудес ей виделась одна темнота.
– Ничего со мной не случится, - успокоила себя Элл.
– Вот найду поляну, разобью там палатку и заживу припеваючи.
Заухали, зашевелились в ветвях совы. Над головой пару раз прошмыгнула невесомая летучая мышь. А потом во мраке зажглись чьи-то внимательные глаза...
Глава 3. О глухарях и совиных мифах
На вечеринке в честь спасения цыплят было слишком тесно и шумно. Мэджи не рассчитала и пригласила почти всех жителей долины. Не явился только старый пекарь, у которого с утра ломило спину. Часть гостей доедала крем-брюле, а часть болела за участников бега в мешках, когда Фэй заметила в толпе Эйри.
– Эйри! Где Элл?!
– крикнула она.
– Я думала, она с тобой!
– крикнула в ответ та.
– Нет! Ее здесь нет!
– прокричала Фэй, распихивая гостей локтями.
– Я звала ее, но она не откликалась...
– виновато пробормотала Эйри.
– Что же нам делать?
– Сейчас же идем назад, - твердо сказала Фэй.
– С Элл наверняка что-то случилось.
Когда Эйри и Фэй добрались калитки, уже стемнело. Во дворе загорелись фонари, и в свете фонарей домик с конусовидной крышей напоминал лицо печального волшебника. Из уха у этого волшебника очень подозрительно свисала веревочная лестница.
– Так, ну, мне всё ясно, - сказала Фэй.
– Элл дала дёру.
– Чего дала?
– не поняла Эйри.
– Сбежала она, понимаешь? Только вот почему? И главное, куда?.. Надо немедленно отправиться на поиски.
– А не поздновато ли?
– спросила Эйри.
– Говорят, утро вечера мудренее.
Фэй почесала в затылке.
– Наверное, ты права. Если мы пойдем искать Элл на ночь глядя, то не ровен час потеряемся. И потом кому-нибудь придется искать нас.
Ночью Фэй не сомкнула глаз. Она ворочалась в постели и никак не могла уснуть. Да и как тут уснешь, если, возможно, именно сейчас Элл набрела на людоеда. Или прилипла к сети гигантского паука. Или... Фантазия Фэй так разыгралась, что оставаться одной в комнате стало невыносимо.
«А спущусь-ка я в гостиную», - решила она.
В гостиной, перед камином, на коврике, сидела Эйри, прижимая к груди тряпичного зайца.
– Как там наша Элл?
– всхлипнула она.
– Не растерзали ли ее дикие звери?
– Звери?
– переспросила Фэй.
– Ну, да. Знаешь, мне кажется, она отправилась в лес. Как-то раз она обмолвилась, что хочет пожить в лесу. Представить себя первооткрывателем новых земель или смелым непобедимым индейцем.
– Ну, если она представит себя непобедимым индейцем, дикие звери ей точно не страшны, - заметила Фэй.
Поутру, едва рассвело, они с Эйри двинулись в лес. Там было сыро и пахло грибами. В траве ползали блестящие жуки и прыгали кузнечики. А с веток деревьев добродушно и немного удивленно поглядывали вниз глухари. Иногда они перекликались:
– Эй, глухарь!
– Ась?
– Что ты сказал?
– Не слышу!
Фэй задрала голову и, сложив руки рупором, прокричала:
– Эй, птички! Элл не видали? Девочку в фиолетовой шапочке?
– Ась?
– переспросил самый глухой из глухарей.
– Чего?
– удивился другой.
– Повтори!
– потребовал третий.
– Да ну вас!
– махнула рукой Фэй и ускорила шаг.
Сквозь густую листву пробивались солнечные лучи, чирикали неугомонные пташки. Мохнатый шмель уселся на такой же мохнатый цветок и потер лапки в предвкушении сытного обеда, когда Эйри остановилась на тропинке.
– Фэй, погоди, я что-то слышу!
– взволнованно сказала она. А слышала она не что иное, как звуки губной гармошки. Доносились они откуда-то сбоку, из-за зарослей дикой ежевики.
Теперь мелодию услыхала и Фэй. Уже через минуту они бойко пробирались через колючие заросли.
– Ой! Ай-яй!
– попискивала Эйри всякий раз, как натыкалась на шип. Ее длинные кудрявые волосы не умещались под заячьей шапочкой и цеплялись за ветки. Фэй тоже порядочно натерпелась от шипов, но не проронила ни звука.
Наконец, кусты расступились. Впереди сияла росой большая земляничная поляна, а в центре поляны стояла кривобокая палатка.
– Так-так... Палатка наша. Я хорошо ее помню, - сказала Фэй.
– И кое-кто до сих пор не научился ее устанавливать.
– Кое-кто без спросу стащил мою губную гармошку, - обидчиво заметила Эйри.
– Элл! А ну, вылезай!
Мелодия стихла, однако из палатки, вместо Элл, вылез какой-то черный мохнатый зверёк. У этого зверька были короткие лапки и острая мордочка с круглым блестящим носом.
– Волосатая мышь?
– не поверила Эйри.
– Волосатый ёж!
– возразила Фэй.
– Сами вы волосатые ежи, - подала голос Элл и высунулась из палатки.
– Я уж было подумала, что Чурунда пришла.