Чтение онлайн

жрицы ставил ее в совершенно особое положение. Он простил бы ей и большую

бесцеремонность.

– Ты считаешь, так не бывает?

– Бывает. Среди равных. А жена твоя - не пара тебе. Ты бог, а она простая землянка.

– Все относительно, дорогая Гева. Ричард Оорл считал, что я монстр и урод, а его дочь

– принцесса. Я ждал двадцать лет, пока он согласится.

– Неужели она так дорога тебе?

– Странный вопрос... я люблю ее.

– И ни разу не было искушения?

Леций снова усмехнулся. Он знал, что жрица спрашивает не из простого любопытства,

но не понял еще, куда она клонит.

– Не было ни искушения, ни времени на это. У меня, знаешь ли, голова забита совсем

другими проблемами.

– А если бы тебе встретилась женщина совершенно прекрасная? Просто богиня? И с

зелеными глазами? Ты изменил бы своей жене?
– не унималась Гева.

– 200 -

– Вряд ли, - сказал он, - я, конечно, не каменный, но мне это слишком дорого

обойдется.

– Надеюсь, Руэрто думает так же, - вздохнула Гева.

И Леций наконец понял, к чему были все эти расспросы.

– Не волнуйся, - сказал он, - твой муж уже остепенился. Будет любить тебя одну. У нас

это семейное.

Домик, в который поселили Рицию, больше напоминал сарайчик. В нем топилась

печурка, и пахло свежим, горячим хлебом. Сама она сидела над корзиной с лесными

орехами и пересыпала их из ладони в ладонь. Папой она давно его не называла, но и не

пугалась. Сердце в который раз защемило, когда он увидел свою красавицу-дочь,

Прыгунью, директора Центра Связи, в таком жалком положении.

– Элгира говорила, что у нее нет мыслей, - с горечью сказал он, гладя Рицию по

коротко остриженным волосам.

– У нее есть мысли, - ответила Гева, - самые простые. Сейчас она думает, что ты

мокрый, и сапоги у тебя грязные.

– И все?

– И что ты не принес ей шоколадку.

– Черт возьми, действительно не принес.

– Мы кормим ее простой пищей. Так надо. Так что не огорчайся.

– Ольгерд часто ее навещает?

– Каждый день.

– Есть у нее какие-то сдвиги?

– Завтра будет ясно.

Он убедился, что все в порядке, во всяком случае, на том же уровне привычного

кошмара. Безумная Риция перебирала орешки и по-младенчески сосала палец.

– Спасибо, Гева, - сказал он искренне, - спасибо, что возишься с ней... мы все уже

устали от этого.

– Я сделаю все, что смогу для твоей дочери... но ты ведь понимаешь, что вернуть ее

невозможно. Настоящая Риция осталась в прошлом.

– Умом, конечно, понимаю, но когда вижу ее...

Риция рассыпала орехи и заскулив поползла под лавку. Леций стоял над ней в своих

грязных сапогах и мокром плаще, всесильный правитель, который ничем не мог ей

помочь. Ему было давно знакомо это чувство беспомощности и стыда, потому что

всесильным он, конечно, не был, он не мог осчастливить всех несчастных и устроить им

райскую жизнь. Много было на свете вещей, которые не решались ни силой, ни энергией,

ни интригами, ни связями.

Гева подошла к нему с нежной улыбкой. В этой строгой и неприступной на первый

взгляд женщине было много тепла.

– Ты еще молод, Леций Лакон. Поверь мне, у тебя все еще впереди.

– Я успел устать от жизни, - признался он.

– Сколько тебе лет?

– По пьелльскому календарю - сто двадцать четыре. По наольскому - уже больше.

– Вот видишь, - она погладила его по плечу, - ты совсем ребенок.

– Для тебя, пожалуй, - согласился он, - но мне странно это слышать. Наша мать умерла

через час после родов. Отец слишком редко бывал дома, все время искал что-то в лучших

мирах... а через десять лет вообще погиб на неизвестной планете. Мне не пришлось

побыть ребенком.

– Да, у тебя особое предназначение в этом мире.

– Не уверен. Возможно, я сам это все придумал.

– Нет-нет. Тебе еще многое предстоит сделать, Леций Лакон. Ты освободишь васков,

ты возродишь планету, и у тебя... у тебя еще будут дети.

Он снова посмотрел себе под ноги, где Риция хныкала под лавкой. Другие дети не

могли бы заменить ему его первую и совершенно замечательную дочь. Они были другие.

– Слава Богу, у меня есть от нее внучка, - сказал он, - а насчет васков...

– 201 -

– Одиль? - сверкнула глазами Гева, даже не дослушав, что он думает по поводу

освобождения ее родственников.

– Ну да, Одиль. А что?

– Ничего, - отвернулась жрица, - просто не всегда дети похожи на родителей.

– Многим она не нравится, - недовольно сказал Леций, - знаю. А какой же ей быть,

если мать безумна, а отец в вечной депрессии? Ее не осуждать нужно, а любить и лечить. Я

сотни раз говорил Ольгерду...

– А кому ты больше веришь? Ему или Одиль?

– Я верю своему сердцу.

– Дай Бог, - снова посмотрела на него Гева, - чтобы сердце твое не ошиблось.

*******************************************

Прямо из домика он прыгнул во дворец.

– Тебя ждут, - сказала Ингерда с легким раздражением.

– Кто?

– Эта самая мадам. Грэф то есть. Наглый, как всегда.

Это означало, что появились важные новости. Леций тут же забыл про Рицию и свое

огорчение и бодро скинул мокрый плащ.

– Где он?

– В твоем кабинете.

– Я переоденусь, а ты закажи нам ужин, хорошо?

– Да она, то есть он уже заказал все, что можно.

– Тогда мне кусок мяса и крабовый салат.

– И «Золотую подкову?» - усмехнулась жена.

Леций поцеловал ее в щеку.

– Ну, разумеется.

– Будешь пьянствовать с этой наглой дамочкой, а я еще должна вас обслуживать?