Чтение онлайн

– Я же говорила, что мне нельзя.

– Дрод не разрешает?

– Нет. Не в этом дело.

– А в чем?

– Я уже привыкла без еды. Мне много не надо. Зачем себя раздразнивать? Потом будет

только хуже.

Этот вариант ему почему-то в голову не приходил. Он хотел, как лучше. А получалось,

что просто дразнил бедного ребенка накрытым столом.

– А почему ты голодаешь?
– спросил он в замешательстве, - другие как будто сыты?

– У меня собаки, - улыбнулась девочка, - их кормлю, а самой не хватает. Даже не

расту... но вам-то это зачем, белый господин?

– Постой...
– еще больше смутился Льюис, - а сколько тебе лет?

– Двадцать два.

– 302 -

По-земному получалось примерно то же. Это было так неожиданно, что он совсем

растерялся. Оказывается, перед ним сидел вовсе не ребенок, а вполне взрослая девушка,

полураздетая девушка, вдобавок прехорошенькая.

– Я... я думал, ты моложе.

– Все так думают. Но мне так даже лучше. Охранники не часто меня требуют.

– Требуют?

– Конечно. Чем я лучше других?

– Скотство какое, - сказал он с досадой и выпил еще.

Он, разумеется, понимал, что планет много, общественных укладов - тоже, и все не

могут жить одинаково счастливо. Но уж больно редкая, просто невозможная была девушка!

Он никак не мог забыть, как она улыбалась ему, протягивая пирожок. Свой, наверно, и

последний. Тогда в ней не было этого зажима и смущения.

– У вас не так?
– спросила она.

– Нет, - сказал он, - у нас не так. У нас вообще рабства нет.

– Как это?! А кто работает?

– Все работают.

– И вы?

– И я.

– А из какого вы оазиса, белый господин?

– Из очень далекого, - неопределенно ответил он, чтобы не забивать девочке голову

астрономией, которая ей вовсе тут ни к чему.

– А как он называется?

– Пьелла.

– Пьелла...
– повторила она задумчиво и опустила глаза.

– Знаешь что, - предложил он, - если мяса тебе нельзя, то начни хотя бы с персика. Или

вот с этой штуки, не знаю, как называется. Не могу же я есть и пить в одиночку.

– Почему?

– У нас так не принято.

– Ну хорошо, - она улыбнулась, - если у вас так не принято...

Он налил себе еще. Приятно было смотреть, как она ест. Скирни чем-то напоминала

ему Рицию. У нее было такое же маленькое, точеное личико с быстрыми черными

глазками. Она напоминала ему и Анастеллу своей подростковой угловатостью и хрупкой

беззащитностью, Анастеллу из далекой наивной юности. А улыбка у нее была такая же

добрая и открытая, как у мамы. В общем, она напоминала ему всех женщин, которых он

любил. Или он был уже пьян.

– Слушай, а что у тебя за собаки?
– постарался он отвлечься от подкатившего вдруг

желания, совершенно недопустимого с его точки зрения желания, - расскажи о них.

– Вам интересно?
– удивилась девушка.

– Очень. Знаешь, я люблю собак.

– Правда?
– она посмотрела совсем уже доверчиво, - тогда я расскажу. Только можно...

можно я накину что-нибудь. Мне так неловко.

– Конечно, - спохватился он, - это наряд не для тебя. Вот халат, вот еще что-то такое...

– Спасибо.

Скирни завернулась в его большой банный халат с головы до пят, как, видимо,

привыкли заворачиваться все рабыни на Оринее. Ей стало легче. Ему почему-то нет.

– У меня три собаки: Маги, Трутти и Коппи...

«Боже, какая родинка!» - думал он, совсем ее не слушая, - «ее, наверно, приятно

целовать. И губы тоже. Чем это они намазали ее нежные губы? И кожа, наверное, тоже

нежная, как у ребенка... она и есть ребенок, идиот!»

– Скирни, а еще одна собака у тебя есть?

– Была одна, - с сожалением и нежностью сказала Скирни, - очень умная собачка.

Хозяин Дрод ее за что-то невзлюбил.

– И где она теперь?

– Не знаю, господин. Может, сбежала. А может, он поймал ее и убил.

– 303 -

– Значит, ты ее больше не видела?

– Нет.

– А какая она была?

– Маленькая, белая... я три ночи проплакала, когда она пропала. А что поделаешь?

«Та-ак», - с досадой подумал Льюис, - «значит, собаки мне не видать!»

– А вы верите в переселение душ, господин?

– Ну... в общем...

– Знаете, ко мне стала прилетать большая белая птица. Сядет на сарайчик и смотрит на

меня. Ест с руки, - Скирни усмехнулась, - охранников от меня отгоняет.

– Да?

– Мне кажется, это она.

– Кто она?

– Она, - Скирни посмотрела заговорщески и сказала почему-то шепотом, - моя

собачка.

Льюис ничего не ответил. Он уже устал тут удивляться. Почему бы руке Дрода, побыв

собакой, не стать птицей, если ей все равно кем быть?

– Давай еще выпьем, - предложил он.

Скирни протянула тонкую, дрожащую ручку. Он подал ей бокал.

– Это хорошо, что она теперь птица.

– Конечно!
– девушка явно обрадовалась, что он ей верит и не считает ее слова полным

бредом, - птицы ведь летают!

– И охранников твоих гоняют, - добавил он.

– Я, когда умру, тоже стану птицей, - заявила она, - летать буду высоко-высоко, выше

всего этого... а женщиной - ни за что, никогда.

Льюису-то как раз нравилось, что она женщина. И нравилось, что он может что-то для

нее сделать.

– А сейчас хочешь полетать?

– Как?!
– изумилась она.

– Пока без крыльев, - усмехнулся он, - на хозяйской машине.

– На заколдованной жабе?

– Почему бы нет?

– Ох...
– только и вымолвила она.

Ей было и страшно, и интересно, и бог знает, как еще.

– Не бойся, - улыбнулся он, - эти жабы не кусаются.

Интересно было наблюдать за ее лицом, где страх сменялся надеждой, потом снова

отчаянием, потом снова надеждой и любопытством.