Чтение онлайн

неуправляемо, как ядерный гриб, разрастаться дикая боль. Из маленькой, жалящей, она

превращалась в кусающую и жгущую, а потом и в рвущую на части. Этому не было

разумного объяснения. Это просто было.

– Ты за этим пришла?
– спросила она сдавленно, - увидеть, как мне больно?

– А мне было не больно?!
– зло сверкнула глазами Сия, - обо мне ты тогда не думала,

дрянь? Что ты знаешь о моей боли? Сначала прилипла к брату. . теперь-то я понимаю, что он

притащил тебя из жалости... потом залезла в постель к отцу. Это чтобы он тебя не выгнал.

Ты и к Лецию подлизывалась, я знаю, а теперь вот Сиргилла обхаживаешь. Сущность у тебя

такая, рабская. Выживаешь ты так, к мужикам прилипая. А еще смеешь рассуждать о любви!!

– Ты больна, - еще раз повторила Скирни, - на тебе словно грязные очки надеты с

кривыми стеклами, и через них ты видишь мир. Если б я могла, я бы их сняла. Но это не в

моих силах.

– Хо! Она еще лечить меня собралась!

– Одно из двух, Одиль: либо тебя надо лечить, либо - убить.

– Да меня уже два раза убивали! Сначала сын, потом любовник!

Жуткая была судьба у этой женщины. В ее искривленном мире кипели чудовищные

страсти, и другого она не знала. Скирни содрогнулась в душе, но отвечать ничего не стала.

Она только ждала, когда же наконец появится Кондор. Ей хотелось, чтобы все это поскорей

закончилось, и она смогла бы разобраться со своей когтями рвущей болью.

– Сиргилл тоже меня предал, - сказала Сия, свысока взглянув на неподвижно лежащего

Молчуна, - он женился на служанке... ненавижу всех служанок, они только и ждут, чтобы

запрыгнуть в постель к хозяину... он растоптал меня... но я его простила. Любовь умеет

прощать. Я простила всех, кто меня предал. Я спасу своего отца, даже если он меня и

ненавидит. И никто мне помешать не сможет!

Кондор опоздал. Она исчезла. Скирни услышала его шаги в коридоре, вышла на ватных

ногах и угодила к нему в объятья.

– Что с тобой?
– перепугался он, - Ски, деточка? Что там случилось? На тебе лица нет!

– Ты опоздал, - проговорила она без сил.

– Что?! Я на три минуты отошел, и уже опоздал?

– Три минуты? Мне показалось - вечность.

– Это... она?

Кондор осторожно и мягко прижимал ее к себе. Кажется, ее тело забыло, что мужчины

прикасаться к нему не должны, что при этом надо содрогаться и каменеть.

– Прости. Я был уверен, что она не успеет.

– Не волнуйся, она убивать меня не собирается. Так и сказала. Просто столько грязи на

меня вылила, что ноги подкашиваются.

– А ты слушаешь!

– Отвези меня домой, Кон. Я не могу тут больше.

– Хорошо. С удовольствием. А как же Льюис? Кажется, это его почетная обязанность?

– Я... я не хочу его отвлекать, - сдавливая крик, тихо объяснила Скирни, - он полетел в

Центр, пусть... осваивается.

****************************************************

Льюис открыл дверь. Сразу, не раздеваясь, прошел на кухню и выгрузил из сумки пакеты

молока и прочую вкусную мелочь. На цветастой клеенке он обнаружил лужу и тут же ее

вытер. В мойке стояло две грязных чашки и две тарелки. Он так и застыл в недоумении над

– 526 -

этим натюрмортом, пока из ванной не появилась Скирни в своем белом халате с махровым

полотенцем в руках.

– И что это значит?
– удивился он, - ты дома?

Она тоже смотрела на него с некоторым недоумением, как будто он вообще не должен

был тут появиться.

– Дома, как видишь.

Ее короткий ответ и какой-то полурастерянный вид еще больше ему не понравились.

– Вижу, - сказал он, кивая на чашки, - и как это понимать?

– Меня Кондор проводил.

– Кондор? Кажется, это не его забота.

– Мы просто не хотели тебя отвлекать. Раз уж ты выбрался в свой Центр...

Она устало опустилась на стул, комкая в руках розовое полотенце. Удивительно ей шел

этот белый халат. Ее смуглой коже и ее каштановым волосам. Даже несмотря на то, что

Льюис этот халат-скафандр тихо ненавидел.

– Центр как Центр, - пожал он плечом, не очень-то веря в такое великодушие, - что там

особенного? Все это уже в прошлом.

– Мы думали... тебе это важно.

– Может и важно, но не настолько, чтобы я не мог тебя встретить. Это Герц был царем, а

я всего лишь директором. Не такая уж большая потеря...

Льюис сел, сбрасывая куртку на спинку стула, ему было жарко и на самом деле, конечно,

не по себе. Он был привязчив: к людям, к ситуациям, к обстановке, к своим мыслям и

убеждениям. Он не был, подобно Герцу, легким ветром, не умел так скоро переключаться.

– Я послонялся там как привидение в порыве ностальгии, - усмехнулся он, - поговорил

кое с кем, пообнимался... даже девочку одну поцеловал по старой памяти, вот и всё. Больше

мне там делать нечего. Ты оказалась права - не администратор я и не ученый. И даже не

герой-любовник. В общем, отстал совершенно безнадежно.

– Ты расстроен?

– С чего бы? Радоваться надо. Все теперь понятно. Займусь своим делом наконец.

– А... девочка?

– Что девочка?

– Ты ее так и оставил?

– Конечно. Чего ж еще? Да все это несерьезно, Скирни. Зачем мне девочка? Я же не

подросток.

Кажется, она не знала, что на это ответить. Сидела и смотрела на него широко

раскрытыми глазами.

– А потом я вспомнил, что у нас нет молока, - добавил он деловито, - и потащился в

ночной супермаркет. Вот, смотри: рогалики, йогурт, колбасина копченая, чипсы...

– Совсем ты, оказывается, не романтик, Льюис Оорл, - сказала Скирни, качая головой, -

променял девушку на магазин.