Чтение онлайн

— Я не могу осуждать человека с амвона без доказательств.

— Конечно, нет. Но в общих чертах? Проповедь о прелюбодеянии?

Епископ медленно кивнул.

— Возможно, хотя это несколько откровенно.

— Тогда темой может быть нежелание закрывать глаза на грех.

— А, это лучше. В Писании несколько раз упоминается «подмигивание глазом», что означает именно то, о чем вы говорите.

— Если человек поступает дурно, это не должно оставаться без внимания — что-то в этом роде, вы имеете в виду?

— Именно.

Хорнбим воодушевился.

— Видите ли, о грехе Спейда часто говорят, тихо, даже украдкой, но никогда не признают открыто.

— И поэтому он продолжает, нераскаянный.

— Вы попали в самую точку, милорд-епископ.

— Хм.

Хорнбим понял, что еще не добился своего. Ему нужно было конкретное обязательство.

— Вам достаточно будет лишь намекнуть, что известный грешник не должен возвышаться до положения, требующего уважения, — сказал он. — Никаких обвинений не потребуется. Люди поймут ваш намек.

— Я должен обдумать это. Но благодарю вас за то, что обратили мое внимание на проблему.

Это было все, чего Хорнбим мог добиться. Приходилось смириться и надеяться на лучшее.

— Всегда к вашим услугам, милорд-епископ, — сказал он.

*

Спейд сказал Арабелле, что хочет ей кое-что показать, и попросил встретиться с ним у дома номер пятнадцать на Фиш-лейн. Ключ он взял у Роджера Риддика.

Он пришел заранее и слонялся у дома, пока она не появилась, затем быстро открыл дверь и впустил ее внутрь.

— Давай осмотримся, — сказал он.

Она, вероятно, догадывалась, что у него на уме, но вопросов не задавала. Вместе они осмотрели дом. Он требовал ремонта. Окна были треснуты, полы в пятнах. На кухне, расположенной в подвале, царила грязь и антисанитария, а в кладовой лежала дохлая крыса.

— Весь этот дом нужно хорошенько отмыть, — сказала Арабелла.

— И покрасить.

Наверху была просторная гостиная. Еще выше — большая спальня с примыкающим к ней с одной стороны дамским будуаром, а с другой — мужской гардеробной. Над ними были комнаты для детей и слуг. Окна были большие, а камины — широкие.

— Это мог бы быть очень милый дом, — сказала Арабелла.

— Он продается. Хочешь его?

Она посмотрела на него с полуулыбкой.

— Что именно ты предлагаешь?

Он взял ее за руки.

— Арабелла, ты чудесная женщина, будешь моей женой?

— Дэвид Шовеллер, ты изумительный мужчина, неужели ты не понимаешь, что я на восемь лет тебя старше?

— Это «да»?

— Это «да, пожалуйста»!

— И ты бы хотела, чтобы мы жили в этом доме? Ты была бы здесь счастлива?

— Безмерно, мой дорогой.

— Нам придется подождать до конца твоего года траура.

— Тридцатого сентября.

— Ты знаешь точную дату.

— Леди не должна быть такой нетерпеливой, но я ничего не могу с собой поделать.

— Это через шесть месяцев.

— Если ты купишь его сейчас, у нас будет время все вычистить, покрасить, выбрать мебель, повесить шторы и все остальное.

Они поцеловались, затем Спейд сделал вид, что украдкой оглядывается.

— Кажется, мы одни…

— Как мило! Но пол выглядит жестким — и не слишком чистым.

— Ничего страшного, можешь быть сверху.

— Я тут разговаривала с одними женщинами…

Спейд улыбнулся, гадая, что последует дальше.

— И что они сказали?

Ее улыбка была наполовину игривой, наполовину застенчивой.

— Они говорили о чем-то, что, по их словам, делают проститутки. Я никогда о таком не слышала. Может, это и выдумки, но…

— Но что?

— Я хочу попробовать.

Такие разговоры возбуждали Спейда.

— Что это?

— Они делают это ртом.

Он кивнул.

— Я слышал о таком.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь так делал?

— Нет.

— Говорят, они делают это до самого конца… если ты понимаешь, о чем я.

— Я понимаю, о чем ты. — Спейд понял, что тяжело дышит.

— Вот это я и хочу попробовать.

— Тогда сделай это. Пожалуйста.

— Ты действительно этого хочешь?

— Ты и представить себе не можешь, — сказал Спейд.

Судья был с худым, злобным лицом, похожим на стервятника, подумал Спейд. Его глаза сидели близко к переносице, которая загибалась книзу, словно крючковатый клюв. Садясь на свое место в Ратуше, он склонил голову и вскинул руки, расправляя мантию, словно крылья стервятника, заходящего на посадку. Затем он оглядел собравшихся перед ним людей, будто они были его добычей.

«А может, это мое воображение, — подумал Спейд. — Может, он добрый старик, который проявляет милосердие, когда только может. Лицо не всегда отражает характер».

Хотя обычно отражает.

И все же не судье решать, виновен ли Томми. Это было дело присяжных. Спейд с унынием посмотрел на двенадцать хорошо одетых кингсбриджских почтенных граждан, принимавших присягу. Как всегда, это были зажиточные торговцы и купцы. Люди, которые с наименьшей вероятностью закрыли бы глаза на кражу у лавочника.

Пока они давали клятву, Сисси Бэгшоу тихо сказала Спейду:

— Мне жаль, что тебя не сделали олдерменом. Я сделала все, что могла.

— Я знаю, и я благодарен.

— Боюсь, все испортила проповедь епископа.

Спейд кивнул.

— «Грешник не должен возвышаться до положения, требующего власти и ответственности».

— Кто-то, должно быть, его на это натолкнул.

— Уверен, это был Хорнбим. Он единственный враждебно настроен против меня.

— Полагаю, ты прав.

Спейд извлек неприятный урок из своего первого шага в политику. Он злился на себя за то, что не смог предвидеть силу и безжалостность оппозиции Хорнбима. Если он когда-нибудь попробует снова, его первым шагом будет выяснить, как нейтрализовать своих врагов.