Чтение онлайн

Генри, граф Ширинг, умер в декабре 1821 года. В конечном счете его смерть не имела никакого отношения к ранению в голову. Он погиб, упав с лошади.

В черном Джейн выглядела хорошо, но Эймос знал, что скорбит она не по-настоящему. Генри был хорошим солдатом, но плохим мужем.

Похороны состоялись в Кингсбриджском соборе, службу вел старый епископ Реддингкот. Присутствовало почти все дворянство графства, плюс все важные люди Кингсбриджа и все офицеры полка. По подсчетам Эймоса, в нефе собралось более тысячи человек.

Из Лондона приехал майор Персиваль Дуайт. Он всем говорил, что представляет герцога Йоркского, главнокомандующего армией, и, без сомнения, это было правдой, но осведомленные люди полагали, что он приехал ухаживать за вдовой.

После службы гроб вынесли наружу и погрузили в карету, запряженную четверкой вороных лошадей. Шел легкий снег, снежинки застревали в их гривах и таяли на теплых спинах. Когда гроб был закреплен, карета тронулась, направляясь в Эрлкасл, где Генри должен был упокоиться в семейном склепе.

Поминки устроили в Зале собраний. Эймоса пригласили в боковую комнату для особых гостей. Джейн поднимала вуаль, чтобы поговорить с людьми, и на ее лице не было и следа слез.

После того как схлынула первая волна соболезнующих, Эймосу удалось на несколько минут остаться с ней наедине, и он спросил о ее планах.

— Я уеду в Лондон, — сказала она. — У нас там есть дом, которым Генри почти никогда не пользовался. Теперь он, конечно, принадлежит Хэлу, но я поговорила с ним, и он не против, чтобы я там жила.

— Что ж, у вас будет по крайней мере один друг.

— Кого вы имеете в виду?

— Майора Дуайта.

— Помимо него, у меня будут и другие друзья, Эймос. Герцогиня Ричмондская, например. И еще несколько человек, с которыми я познакомилась в Брюсселе.

— У вас хватит денег?

— Хэл согласился и дальше выплачивать мне содержание на наряды, которое всегда было весьма щедрым.

— Я знаю. Вы сделали сестру Спейда весьма состоятельной.

— Это не все, что я сделала. Я застраховала жизнь Генри и выплачивала взносы из денег, которые он мне давал, не говоря ему об этом. Так что теперь у меня будут собственные деньги.

— Очень рад. — «Мог бы и догадаться, — подумал Эймос, — что Джейн позаботится о своем финансовом будущем». — Вы снова выйдете замуж?

— Весьма неуместный вопрос на похоронах моего мужа.

— Знаю, но вы терпеть не можете, когда вокруг таких вопросов обходятся кокетливыми полунамеками.

Она усмехнулась.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, плут. Но я тебе не отвечу.

— Справедливо.

Подошел еще кто-то с соболезнованиями, и Эймос отошел к фуршетному столу. Его пасынок Стивен разговаривал с Хэлом, новым графом шестнадцати лет от роду. Эймос услышал, как Хэл спросил:

— Так сколько лекций тебе нужно посещать каждую неделю?

— Ты не обязан посещать ни одной из них, — сказал Стивен. — Но большинство ходят примерно на одну в день.

Они, очевидно, говорили об Оксфорде. Эймос вспомнил, как он завидовал молодым людям, которые учились в университетах, и как гадал, выпадет ли когда-нибудь такая привилегия его сыну. Теперь его непризнанный незаконнорожденный сын вот-вот исполнит эту мечту. «Как странно, — размышлял Эймос. — Мое желание сбылось так, как я и представить себе не мог».

Но такова была жизнь, как он уже понял. Она никогда не складывается в точности так, как ты ожидаешь.

*

Незадолго до Рождества 1823 года Спейд, теперь уже член парламента, отправился на тайное собрание в лондонский дом Фрэнсиса Плейса.

Кампания против Закона о союзах приближалась к своей кульминации. В наступающем году должно было состояться парламентское Ватерлоо. Если правительство представляло собой Бонапарта, а оппозиция герцога Веллингтона, то небольшая группа, собравшаяся на Чаринг-Кросс, была теми самыми пруссаками, что надеялись склонить чашу весов.

Там было несколько радикальных членов парламента, включая Джозефа Юма. Все они годами вели кампанию против Закона о союзах без всякого результата. Большинство членов парламента были с ними не согласны, ведя себя так, будто любая встреча рабочих людей неминуемо ведет к революции и гильотине.

Но теперь грядет решающая схватка.

Юм объявил, что убедил правительство назначить Специальный комитет по делам ремесленников и машинного производства.

— Комитет будет расследовать эмиграцию ремесленников и экспорт машинного оборудования, — сказал Юм. — Оба вопроса важны и для правительства, и для фабрикантов. И, почти как бы между прочим, нам поручено изучить действие Закона о союзах. Поскольку это была моя идея, правительство согласилось, чтобы я стал председателем. Это наш большой шанс.

— Нам придется действовать хитро, — сказал Спейд. — Не стоит будоражить наших врагов слишком рано.

— Как мы это провернем? — спросил осторожный член парламента с севера по имени Майкл Слейтер. — Мы же не можем держать комитет в секрете.

— Нет, но мы можем не поднимать шума, — сказал Спейд. — Говорить о нем так, будто это нудная рутина, которая вряд ли приведет к чему-то значительному. — За последние пять лет Спейд многому научился в парламенте. Как в шахматах, атака не должна выглядеть как атака, пока ей уже невозможно будет противостоять.

— Хорошая мысль, — сказал Юм.

— Но все будет зависеть от членов комитета, — заметил Спейд.

— Об этом позаботились, — сказал Юм. — Теоретически, членов комитета будет выбирать председатель Министерства торговли. Но я представлю ему список рекомендаций, и без его ведома, в него войдут только те, кто сочувствует нашему делу.

Спейд подумал, что это может сработать. И Юм, и Плейс были опытны в ведении парламентских дел. Их будет нелегко переиграть.

— Что крайне важно, — продолжал Юм, — и ради чего созвано это собрание, так это то, что мы должны привести убедительных свидетелей для дачи показаний комитету. Свидетелей, которые на собственном опыте испытали несправедливость и разрушения, вызванные этим законом. Во-первых, нам нужны рабочие, которые были жестоко наказаны судьями за нарушение закона.

Спейд подумал о Сэл, которая теперь была Сэл Хеннесси, выйдя замуж за Колина.

— В Кингсбридже есть женщина, — сказал Спейд, — которая отбыла два месяца каторжных работ за то, что сказала хозяину, что он нарушает соглашение, на которое сами же суконщики и согласились.

— Это именно то, что нам нужно. Глупые, злонамеренные судебные решения, основанные на этом законе.

Слейтер скептически заметил:

— Необразованные рабочие обычно являются плохими свидетелями. Они порой несут нелепые жалобы. Говорят, что владельцы фабрик занимаются черной магией, станком управляет демон, и все в таком духе.