Дракон с отрезанными крыльями
Шрифт:
— Дарре! — Беата, одетая с иголочки и причесанная волосок к волоску, сунула ему под нос окровавленное запястье. Айлин в какой-то апатии подумала, что несколько минут назад с руками сестры все было в порядке, но тут же забыла об этом, перепугалась, завертела головой в поисках средств первой помощи. — Вот! — с нескрываемым торжеством заявила Беата. — Упала, когда белье вешала, и поранила. Лечи! — и глянула на Айлин с таким превосходством, что та тут же все поняла. Эта нахальная шмакодявка!.. Она же сама специально руку разодрала, чтобы внимание Дарре привлечь! Белье вон как стояло в корзине, так и стоит, нетронутое. А Дарре…
Он взял Беату за локоть и на несколько минут вывел на задний двор к рукомойнику. Когда они вернулись, Беата демонстрировала залеченную руку, смотрела на Дарре восхищенными глазами и сияла. Айлин сжала зубы, чтобы не сказать какую-нибудь гадость и не вынудить Дарре снова ее отчитать, как при последней встрече: в конце концов, его лицо не выражало никаких других эмоций, кроме заинтересованности при виде подрумяненных творожников и налитой в плошку сметаны. Айлин поглубже вдохнула и снова пригласила всех за стол.
Беата первой уселась, первой выпила компот, первой схватила творожник и, даже не обмакнув его в сметану, затолкала в рот. Кайя аккуратно надкусила свой. Айлин положила пару штук в тарелку, понимая, что не сможет проглотить ни кусочка, пока не увидит, пришлась ли ее стряпня по душе Дарре. Поэтому медленно и очень тщательно размазывала сметану по верхнему творожнику, собирая по краям, рисуя спирали и снова начиная сначала. Дарре между тем тоже не торопился с едой, поглядывая по очереди на каждую из сестер, пока Беата, облизав пальцы, не вытянула новый творожник и не заявила категорическим тоном:
— Руками вкуснее! Когда папа готовит, мы с ним всегда так едим! Это Айлин со своими ложечками ковыряется! Чистюля!
Айлин вспыхнула, поняв, что поставила Дарре в неловкую ситуацию, угостив незнакомым блюдом и не подав пример, как его есть. Вряд ли ему могло доставить удовольствие попасть впросак перед тремя девчонками, и Беата это поняла с первого взгляда. А Айлин… словно опять решила поиздеваться…
— Да я… сметану просто намазывала, — забормотала она. — А руками и правда вкуснее. Обмакивая… как Кайя…
Беата фыркнула, показала ей язык и откусила еще один творожник. Дарре усмехнулся и последовал примеру Кайи. Айлин опустила глаза в свою тарелку. Почему же опять так сложно? Даже сложнее, чем когда они ссорились: там хоть слова не приходилось придумывать и выталкивать их с таким трудом. Правда… Дарре тогда ни за что на свете не пришло бы в голову согреть ее руки…
— Напечь бы таких побольше да на ярмарку… — задумчиво протянула Беата. — Ох, и денег можно было бы заработать… На новое платье точно бы хватило…
Айлин вздрогнула, осознав, что сестра угадала ее мечту. Не новое платье, конечно, а собственная пекарня, где она могла бы продавать всякие вкусности. Такие лавки были очень популярны в южных странах, и Айлин казалось, что и в Армелоне могут найтись желающие лакомиться каждый день свежими сладостями. Она только не знала, ни как это организовать, ни как вообще заикнуться родителям о своем желании. Вряд ли они бы его одобрили. Но без их помощи и поддержки…
— Айлин? — неожиданно позвал ее Дарре и посмотрел с таким интересом, словно догадался, о чем она думает.
— Глупости, — тут же стушевалась она. — Да кто за хлеб обычный деньги платить станет? Я бы сама даже шнокель пожалела, если бы сладкоежкой такой не была. Это в Окиносе…
— Я бы заплатил, — глядя на нее в упор, сказал Дарре.
— И я, — неожиданно поддержала его Кайя. — Зря ты думаешь, что не найдешь покупателей на такие потрясающе вкусные вещи. Нужно только все правильно подать: кому-то рассказать, кого-то угостить, цену верную назначить, чтобы не отпугнуть…
— Ингредиенты заморские закупить, витрину соорудить, разрешение родительское получить, — продолжила перечислять Айлин, загибая пальцы и с каждым словом падая духом: мечта рассыпалась на глазах, придавленная бытовыми проблемами. — И богов умилостивить, чтобы они на армелонцев озарение наслали…
— Ой, да чего там родителей бояться: улыбнешься пару раз, папа и растает, — заявила Беата.
— Ингредиенты… Если скажешь, какие, я знаю пару лавочниц, которые достанут что угодно, — негромко сказала Кайя, и Айлин посмотрела на нее еще с большим удивлением, чем на родную сестру.
— Половина преград позади, — подытожил Дарре. — С богами, конечно, договариваться будешь сама, а вот с витриной могу подсобить. Только объяснить придется, что к чему.
— Я… я объясню, — пролепетала ошеломленная Айлин, не веря своим ушам и тому, какими красками неожиданно заиграла почти сбывшаяся мечта. — Там только доски нужны: у меня есть деньги, чтобы купить, но их еще собрать, а папа… он не умеет… он…
— Ему руки надо беречь: от них уйма жизней зависит, — хмуро и как-то очень по-взрослому заявила Беата. — И тебе, кстати, тоже, — добавила она, кинув сердитый взгляд на Дарре. Айлин поникла, понимая ее правоту. Ну… можно же, в конце концов, дядю Лила попросить или даже Вилхе, они не откажут…
— Завтра у меня смена в госпитале, — зачем-то сообщил ей Дарре и тут же ошарашил: — А послезавтра я в полном твоем распоряжении. Только доски одна не таскай, а то потом еще занозы полдня вытаскивать будем.
Беата раздраженно хмыкнула, но больше возражать не стала. Кайя улыбнулась самой светлой своей улыбкой. А Айлин вцепилась в стол пальцами до боли, чтобы только убедить себя в реальности происходящего.
— Спасибо, — прошептала она и заставила себя посмотреть на Дарре, но лишь на мгновение, поймав его взгляд и снова залившись румянцем. — Я тогда… что-нибудь вкусное испеку… для тебя…
Глава семнадцатая: Все сначала
Ничего не получилось.
Дарре никак не меньше четверти часа испытывал материнское терпение, пытаясь залечить едва заметную царапину на ее запястье, пока Ариана, удивленная его упорством, не спросила, чем оно вызвано.
— Тебе удалось исцелить взрослого человека?
Что на это можно было сказать? Правду — немыслимо. А солгать матери…
— Девушку? — неожиданно поняла та и улыбнулась. Дарре побледнел и стиснул зубы так, что желваки обозначились. Глупо было рассчитывать, что мать ни о чем не догадается. Но открыться, даже ей…