Чтение онлайн

— Вот поганка! — вырвалось у Айлин, заметившей, как Беата тайком порезала стеклом ладонь и, вскрикнув так, что на соседней улице было слышно, сунула ее Дарре под нос.

— Ей просто не хватает внимания, — с неописуемой нежностью отозвалась Кайя, сделавшая нынче за Айлин почти всю работу по приготовлению теста и начинки для спирального пирога — национального окиносского блюда. Поминутно срываясь к окну, Айлин явно оставила бы сегодня товарища голодным, если бы не названая сестра. Единственная разумная женщина в их доме.

— Я сейчас ей такое внимание окажу! — переставая владеть собой, потому что Дарре без единого упрека принялся целить эту бессовестную шмакодявку, выговорила Айлин и направилась было к двери, но Кайя окликнула ее и указала на подошедшее тесто.

— Я без тебя с ним не слажу, — быстро проговорила она, и Айлин пришлось взять себя в руки, оставив расправу над младшей сестрой до лучших времен.

Приготовление спирального пирога требовало немалой ловкости и сосредоточенности, так что Айлин ненадолго забыла о творящемся во дворе беспределе. А когда наконец поставила свой шедевр в печь, неожиданно поняла, что обеих сестер как ветром сдуло. И если Кайя, выполнив изрядную часть работы, имела полное право передохнуть, то, чем объяснить отсутствие во дворе Беаты, Айлин даже не представляла. Неужели Дарре отправил ее восвояси, чтобы не путалась под ногами? Или подруги кликнули, соблазнив прогулкой? Как бы то ни было, а собирал витрину Дарре теперь совершенно один. И, надо сказать, ему это неплохо удавалось. Уже сейчас угадывался деревянный каркас будущей полки, который твердо стоял на четырех ножках, ожидая, пока Дарре закончит перекладины.

Айлин невольно залюбовалась его уверенными движениями. Казалось бы, что проще, чем вогнать гвоздь в доску, но Айлин смотрела совсем на другое. На округлую из-за наклона спину. На двигающиеся лопатки. На напрягающиеся перед ударом молотка плечи. В этом было что-то завораживающее. Айлин не могла отвести взгляд, хотя и опасалась, что Дарре обернется в самый неожиданный момент, заметит ее и… Что? Рассердится? Рассмеется? Все одно плохо. Все одно обидно. А если, не приведи Ивон, еще и неприятность какая случится из-за ее подглядывания…

Дарре вытер пот со лба, посмотрел на вышедшее из-за туч солнце. Расстегнул куртку. С полминуты колебался, потом все-таки снял ее и…

У Айлин внутри все оборвалось.

На рубашке явно отпечатались два кровавых следа через всю спину: у Дарре снова открылись раны. Еще бы, он доски грузил, потом с лошадью сражался, а потом еще и инструментом работал. И как только Айлин не подумала об этом, когда о помощи его просила? Даже Беата все поняла и предупредить пыталась. А она…

Высокомерная эгоистка!

Не снимая передника, Айлин бросилась на улицу.

Дарре, услышав ее шаги, снова схватился за куртку, но надеть не успел. Впрочем, Айлин в любом случае видела достаточно и едва сдерживала слезы. Стыд за свою недальновидность и жалость к Дарре били через край, и она не знала, как их обуздать, чтобы только не сделать что-нибудь непоправимое.

— Ты зачем?.. Зачем?.. — только и выдохнула она. — У тебя же вся спина!.. Тебе же больно!..

Дарре сжал зубы.

— Это моя проблема, — отрезал он и снова развернулся к незаконченной витрине. Но Айлин схватила его за руку.

— Ты с ума сошел! — воскликнула она. — Там же воспалится все! Надо обработать срочно! И!.. И!.. Да почему ты сразу-то не сказал?!..

— Вот только жалеть меня не надо, ладно?! — жестко потребовал Дарре и потянулся за новой доской. Айлин ахнула, дернула его к себе, вынудила поднять на нее глаза. И увидела там совершенно ясную ненависть к увечьям, ограничивающим его возможности. Выдавила дрожащую улыбку, унимая занявшееся от боли сердце.

— При чем здесь жалость? — старательно ровно, чтобы только не выдать истинных чувств, спросила она. Заливавшая ненависть к мучителям Дарре и почти невыносимое желание обхватить его за шею, сжать покрепче руки и шептать на ухо ласковые утешительные слова так и норовили вырваться из-под контроля, но Айлин понимала, что еще слишком рано. Не оценит. Не поймет. — Я лишь забочусь о тебе. У людей так принято, Дарре, это нормально! Ты же обо мне заботился, когда я руки обморозила.

— Я мужчина, — ответил он таким тоном, как будто это должно было пресечь любые пререкания. Но Айлин только прыснула.

— Дракон ты упрямый, вот кто! — заявила она и, вцепившись в его руку, потащила в дом. — И как только тетя Ариана с тобой справляется? Даже не думай, что я позволю тебе над собой измываться из-за какой-то деревяшки! Пока раны не залечим…

— Их невозможно залечить! — резко остановился Дарре, но Айлин была к этому готова.

— Это ты так думаешь, — с хитринкой отозвалась она и, воспользовавшись его замешательством, все-таки затащила в гостиную. — Сегодня моя очередь тобой заниматься, — продолжила Айлин, приготовив влажное полотенце и достав из погреба баночку с какой-то мазью. Осмотрела Дарре с ног до головы, — ох, как стучало сердечко, но роль требовала ироничного тона и уверенного поведения, иначе пациент сбежит и никогда больше не вернется, — вздохнула. — Рубашку придется снять и полностью на меня положиться. Или снова трусишь?

Дарре сверкнул глазами, приняв ее слова за чистую монету, — ладно, потом разберемся, когда первую помощь окажем, — стянул через голову рубаху, отбросил ее в сторону. У Айлин перехватило дыхание. Кажется, она уже достигла того возраста, когда мужское тело стало восхищать. Или это только Дарре производил на нее такое впечатление? Что приходилось руки стискивать, чтобы взгляд не отвести. Чтобы Дарре не решил, будто ей противно смотреть на его раны. Не противно, глупый. Больно.

Усадила его спиной к окну, осторожно отерла кровь полотенцем. Многое она видела у отца в госпитале, но, казалось, ничьи страдания не могли сравниться с теми, что пережил Дарре. А теперь еще вынужден постоянно доказывать свою состоятельность — этим ведь и занимался в очередной раз, сооружая для нее витрину? А она не дала, пойдя на поводу у эмоций и не позволив ему самому справиться с трудностями. И неизвестно еще, от чего он теперь так напряжен: от неприятных ощущений или от не менее неприятных чувств к Айлин.

— Дарре… — она вздохнула, мысленно ругая себя за совершенные ошибки. Их было слишком много, чтобы вспоминать каждую в отдельности. Но, может быть, все-таки недостаточно, чтобы снова все разрушить? — Не сердись на меня, пожалуйста. Я, кажется, слишком сильно обрадовалась, что могу хоть чем-то отплатить тебе за доброту, и забыла узнать, нужна ли тебе моя благодарность.

Секунда — сердце пропустило удар, — и его плечи расслабились. Дарре услышал. Понял.

— Спасибо, — пробормотал он. — Только Эйнард уже все свои средства перепробовал. Говорит, дело не в увечьях, а в драконьей психике. Так что не стоит переводить на меня лекарства, Айлин. От дурости они не помогают.

Она промолчала, а у Дарре вдруг замерзла спина. Велика радость глядеть на его шрамы: Эйнарда-то всякий раз передергивает при осмотре, а тут девчонка молоденькая совсем, она страшнее царапины и не залечивала ничего. И все же не побрезговала, за полотенце взявшись. Пожалела или правда в должниках ходить не хотела — это, в общем-то, не имело значения: Дарре радоваться следовало уже тому, что она равнодушно мимо не прошла. А он снова в звереныша своего плюхнулся, оскалился, огрызаться начал. Когда можно было просто объяснить Айлин, почему он не желает инвалидом перед ней выглядеть. Она бы поняла: после беседы возле лавки древотеса Дарре в этом не сомневался. А вместо этого признался в собственной невменяемости и сидел теперь, не зная, чего ждать. Айлин и так натерпелась в детстве от его уязвленного самолюбия, а вдруг услышанное станет последней каплей?

Дарре сжал зубы и потянулся за рубашкой — лучше самому оборвать, чем выслушивать приговор, — но в этот момент спины осторожно коснулись тонкие прохладные пальчики. Дарре окаменел, не веря собственным ощущениям. По комнате разнесся терпкий запах каких-то нездешних трав.

— Я… в Окиносе мазь купила… она просто чудодейственная, правда, — с каким-то надрывом прошептала Айлин, вынуждая Дарре сбить дыхание еще до того, как скользнула рукой вдоль его раны. Ойра милосердная, она вообще понимала, что творила? Он же… хоть изувеченный, хоть драконом рожденный, сейчас-то был самым обычным парнем и потребности имел соответствующие… И ласковые девичьи прикосновения…