Чтение онлайн

Я поставила ведро на каменный пол и достала тряпку, чтобы начать работу. Даже в полумраке было видно, что пыли здесь действительно много. Она лежала толстым слоем на каменных плитах, на стенах и на полу.

Я опустилась на корточки и начала протирать ближайшую ко мне плиту. Холодный камень обжигал пальцы.

Я старалась не смотреть на резные изображения, на лица, застывшие в вечном покое. Но иногда, когда я проводила тряпкой по какой-нибудь погребальной плите, мне казалось, что я чувствую легкое прикосновение, словно кто-то невидимый наблюдает за мной.

– Не бойся, Алиса.
– сказала сама себе вслух.
– Это всего лишь камни. И пыль. Ничего более.

Но чем глубже я заходила в склеп, тем сильнее становилось ощущение чужого присутствия. Запах сырости лишь усиливался, забивая ноздри и мешая дышать.

И даже тишина здесь была не пустой, а какой-то наполненной.

И вдруг мне показалось, что послышался вздох или едва уловимый шепот. Я напряглась. Дрожь прошла по спине. Я прислушалась. Очень надеюсь, что мне показалось.

Далее я стала работать быстрей. Не останавливаясь и не прерываясь. Потому что знала, если сейчас уступлю своему страху, то леди Элеонора меня завтра сожрет.

А потому я тщательно протирала пыль с каменных плит, с углов, с ниш, заставляя себя не поднимать голову.

И вдруг из глубины склепа раздался странный тревожный звук. Не скрип, и не шорох, а что-то похожее на глубокий, прерывистый стон. Я замерла, сердце тревожно забилось.

Я медленно повернулась в сторону звука. Уцепившись машинально рукой за ведро.

Замерла, напрягая слух, но шепот утих так же внезапно, как и появился.

– Это ветер.
– сказала я, но мой голос дрожал.
– Просто ветер шумит, Алиса, не бойся.

Я продолжила убирать. Только теперь мои движения были более резкими, более суетливыми. Я хотела поскорее закончить и убраться домой.

Убиралась, а сама представляла свет кухни, тепло камина, и Марту, которая, наверное, волнуется за меня.

И когда я добралась до самого дальнего угла склепа, где стоял самый большой и богато украшенный саркофаг, я почувствовала, как холод усилился. Он пробирал до самых костей.

Я подняла тряпку, чтобы протереть его, и в этот момент мне показалось, что я увидела движение. Сначала едва заметное, потом сильней. Каменная плита приподнялась и сдвинулась…

Я зажмурилась, уверяя себя, что это была игра моего воображения.

Но когда я снова открыла глаза, то увидела, как из саркофага медленно, с трудом, поднимается мужская рука.

Большая, сильная, облаченная в черный рукав дорого из искарской парчи камзола.

Она уперлась в тонкую щель, с громким скрежетом надавила на крышку, сдвинула ее практически до конца.

Я ахнула, зажимая свой рот руками.

Мужская рука дрогнула. И вскоре показалось лицо.

Мужское лицо, бледное, но судя по удивленным глазам, живое... Глазам, которые смотрели прямо на меня. В упор.

Несмотря на его бледность и мой плохо скрываемый шок, я его узнала. Это был герцог, упокоенный примерно три месяца назад. Я узнала его по портретам, висевшим в замке, да и один раз видела вживую, в императорском дворце. Шесть лет назад.

Я тогда уронила веер, на своем первом балу. А он поднял. Посмотрел на меня, так, словно заглянул в душу. И ушел. Оставив меня с взволнованным сердцем.

Тем временем оживший герцог, с трудом переводя дыхание, озадаченно осмотрелся по сторонам. Снова повернулся ко мне, в его взоре сквозило недоумение, смешанное с чем-то еще… подозрением?

Я шумно сглотнула, он пристально уставился на меня. И спросил:

– Ты кто?

И на этом моменте, кажется, я потеряла сознание. Помню звук падающего ведра...

Сырой, затхлый воздух ударил мне в ноздри. Я медленно приходил в себя, ощущая тяжесть в теле и странную, тягучую слабость.

Последнее, что я помнил – это таверна, куда я пригласил баронессу Адель. Я подозревал ее в отравлении моего единственного и любимого сына.

Помню, как девушка с милой внешностью кокетливо улыбнулась, как поднес кубок ко рту, а затем я внезапно почувствовал слабость. Мир вокруг меня начал тускнеть. словно кто-то медленно тушил свечи. А потом темнота.

Я попытался пошевелить правой рукой, но она отозвалась с трудом, словно была не моя, чужая.

Где я? Что же произошло? Впервые за последние годы я почувствовал, как к горлу подступает страх.

Кое-как смог себя ощупать - на мне был нарядный выходной камзол. А вот вверху и внизу что-то холодное. Провел ладонью, на ощупь будто плита или стена. По структуре напоминающая камень.

И тут мои глаза, привычные к темноте, увидели скудный свет, проникающий откуда-то сверху. Я поднял руки, и пальцы протиснул в щель. И попытался ее расширить.

Не сразу, но мне все-таки удалось.

И тут до меня дошло.

Я был в саркофаге, в котором хоронят покойников.

В фамильном склепе. Я, Кэлвин Бирек, аметистовый дракон, похороненный заживо?

Невероятно, но это было единственно возможное объяснение. Меня отравили.

И это могла сделать только Адель, эта коварная отравительница. Похоже, пока я сидел за столом, она подсыпала мне в бокал яд, который не убил, а погрузил меня в сонное состояние.

А затем, получается, приняв за умершего, мой сын меня и похоронил? С почестями, как подобается. Поместив меня в саркофаг, в наш семейный фамильный склеп.

Отчаяние захлестнуло меня. Я закричал.

Но звук получился глухим, вернее совсем приглушенным. Голос не слушался. Я запаниковал. Ударил по плите, но она оказалась очень тяжелой. Я был в ловушке.

И тут я услышал шаги.

Тихие, осторожные, но различимые. Кто-то был в склепе. Сердце забилось быстрей.

И внутри меня появилась надежда.

Шаги приближались. Я собрал силы, что были, и снова толкнул. Плита поддалась.

Скрип камня, разнесшийся эхом, меня оглушил. Сдвинул плиту, отодвигая ее в сторону. Тусклый свет ударил в лицо. Я сел. Глубоко вздохнул, пытаясь прогнать из своих легких тлен.

И тут увидел ее. Молодую девушку. Скорее не очень. На вид двадцать восемь и более лет.

– Старая дева! – моя дракон заворочался и проснулся.

Я присмотрелся. Девушка испуганно глядела на меня. И отдать должное, она была красива. Светлые волосы, собранные в элегантный пучок. Платье служанки, так маняще облегающее стройную и аппетитную фигуру.