Чтение онлайн

– Я бы предпочел тридцать тысяч, – кисло отозвался я.

– Ну, вам к тому времени будет все равно. Но, – она кивнула с улыбкой, – я того же мнения. Паниковать пока рано, потому что…

Не договорив, Эйлин легко поднялась и заскользила вниз. Остановка, поворот у самого края – она забалансировала на карнизе, оступилась, выпрямилась – и сделала шаг назад. В воздух.

Я вскочил. Не успеть. Никак. Даже если не срывать одежду, а просто разодрать в полете, становясь собой.

– …Огонь – это математика, – спокойно закончила Эйлин, и не думающая никуда падать. Носки ее туфель мерно покачивались в воздухе. Под подошвами свистел ветер – я мог различить течения горячего воздуха, подбрасывающие ее вверх и не дающие спуститься больше чем на пару пальцев. От напряженных ладоней шли золотистые токи.

– Огонь – это математика? – Я недоверчиво ощерил зубы. – И вы рискуете жизнью, чтобы сообщить мне эту сентенцию?

– Ну уж, – Эйлин покачала головой. – Вы же не думаете, что я вишу в воздухе в первый раз?

– Все когда-то происходит в первый раз.

– И кто сейчас тратит себя на пошлые сентенции, когда его наставница рискует жизнью? – парировала Эйлин. – Каждый градус раскаленного пара, каждое волшебство можно выразить формулами. Не сухими рядами цифр, а знаками тела, узорами из идей. Математика – это бесконечное приключение. Огонь, кипучий металл – большие числа; с ними знаком любой маг и дракон. Но есть еще и числа малые, и непознаваемые, и вовсе отрицательные. Высокую воду не угомонить жарким ветром, но морозный вихрь ее уймет. Тончайшая магия сведет на нет последствия грубого огня.

Она вздохнула, и легкий ветерок прозрачным шарфом колыхнулся у ее ног.

– До этого, увы, далеко. Мы будем издеваться над горячим воздухом: выбрасывать бич и понижать температуру потока. Я еще не знаю как. – Ее глаза улыбались. – Это как протаптывать тропинку в безграничном поле: она петляет, уходит в сторону, а потом завершается в двух шагах от места, где вы начали. Придвигайтесь ближе: вам знакомо это заклинание, и я подозреваю, что вы захотите его вызубрить.

– Я не понимаю, Эйлин. – Я последовал ее совету, но куда осторожнее, чем спускалась она. – Зачем вам это? Вы же свалитесь.

– Так вы лучше запомните. У нас есть время, но… – она беспомощно пожала плечами, – иногда его не хватает. Вы готовы? Вытяните руку. Я могу показать и на вашей шее, но вряд ли вам это понравится.

– Совершенно не понравится, – как зачарованный, повторил я. В левой ладони Эйлин начал формироваться тот самый бич, что я краем глаза видел у де Верга во время дуэли.

Я разом вспомнил каждую минуту того дня. Должно быть, мои глаза расширились: Эйлин тепло и грустно улыбнулась.

– На этой крыше у каждого мага драконьи глаза, – сказала она, указывая на солнце. – С золотыми искрами. У вас все получится.

Преувеличенно медленно, так, чтобы я разглядел каждое движение, она начала поворачивать ладонь. Блеснули ногти, пальцы замерли под странными углами, и золотистая плеть вырвалась из руки, схлестнувшись с лучами солнца.

В ту секунду мне показалось, что прошел час. Время умолкло. Крыша замка, летний вечер, Эйлин – поблекли, отодвинулись. Остались двое: я и бич, ползущий по воздуху скользкой змеей.

Разом нахлынула знакомая беспомощность. Шелест мертвых листьев осенью, когда я стоял на бревенчатом пороге и смотрел на дождь, зная, что с фермы мне не уйти; гнилые ухмылки, ржавые мечи, боль в виске, страх и избитая Лин на траве; я, полуослепший, в каменном мешке; горечь проигранного поединка – и солнечные лучи, освещающие горящий город. Словно я, как те драконы до меня, шагнул во врата времени, и все мои поражения предрешены.

И теперь на меня несется чужой ветер и огонь, а я не успеваю, не успеваю…

Цепко захлестнув мою руку, бич обвился в несколько кругов, сжал плечо стальными тисками и эхом старого удара коснулся запястья. Огненные браслеты защелкнулись на руке (на крыле, понял я, холодея) и замерцали, обжигая кожу.

Я перевел взгляд на Эйлин. Она смотрела на мою руку, будто не веря глазам.

– Кажется, я понял, как это работает, – стараясь говорить спокойно и весело, произнес я. – Может быть, вы освободите меня, и попробуем еще раз? Я не настаиваю, но… – я приподнял кисть, указывая на браслеты. – Эйлин!

Она дернула головой, словно пробуждаясь от неприятного сна. Закусила губу, опуская кисть – и ухнула вниз на полметра. Теплые течения вокруг ее ступней заметно поблекли.

Растерянности в ее глазах хватило, чтобы я пришел в себя, изо всех сил дернул за бич, и, помогая себе другой рукой, скатился к краю. Эйлин, пошатываясь, выровняла свое положение, подалась вперед, и я втащил ее на крышу.

– С меня хватит, – севшим голосом проговорил я. – Пока вы не вернетесь на твердую землю, я продолжать не буду.

– Наверное, я иногда… злоупотребляю, – задыхаясь, сказала Эйлин.

Браслеты на моей руке, помедлив, нехотя разомкнулись. Я крепко держал Эйлин за локоть. Бич исчез; от ее левой кисти тянуло жаром, а на лбу выступили капельки пота.

– Иногда воспоминаний достаточно, чтобы потерять равновесие, – Эйлин попыталась улыбнуться. – Когда я в первый раз забралась сюда, мысль шагнуть с крыши насовсем не казалась мне чем-то чрезвычайным.

– И вы?…

– Нет, конечно. Нет, – она мягко высвободилась закинула косу за плечо. – Боевому магу если такие мысли и приходят в голову, то ненадолго. Но изредка воспоминания могут закружить голову, – она глянула вниз, – и оставить в опасности.

…В замке Кор, что в Херре, на стенах каменного колодца растет мох. Мне три года, я перегибаюсь через край и шумно дышу вниз. От влажных темных камней на дне поднимается пар. Конечно, я не спрыгну на дрожащих крыльях, хоть иногда меня и подмывает. Я же обещал.

…Мне не три, мне гораздо больше – и я стою на дне, сверху падают капли, а мох тянется к лицу жадными гроздьями. Наружу рвется мокрый, отвратительный кашель.

Воспоминания могут обмануть.

– Я знаю, о чем вы, – тихо сказал я.

– Наверное, знаете… Вы не похожи на задиру, но дрались с Анри из-за пустяка. Тоже воспоминания?

– Старый друг, – против воли ответил я. – Анри де Верг… оскорбил его.

Мы отошли от края и остановились у каменных статуй. Драконы, драконы, остатки былого…

Эйлин осторожно, бережно прислонилась к одному из изваяний. Ее руки бесцельно расплетали и заплетали косу.

– Анри был вашим учеником, я знаю, – начал я. – Но…

– Слово «был» тут не совсем уместно, – она обвила прядь браслетом вокруг руки, выше локтя. – Впрочем, у меня с этим глаголом личные счеты.

Я промолчал.

– Кто ваши родители, Квентин? – спросила она. – Фермеры, горожане?

– Они погибли в войну. Меня воспитывали дальние родственники.

– Значит, вы похожи. Анри вырос у моря, с кормилицей. Сейчас высокая вода затопила ту деревню; вы это знаете. Но Анри возвращался туда не только за воспоминаниями. Он искал подтверждения своим догадкам. Точнее сказать, он искал своего отца.

Я моргнул.

– Искал? Его мать не сказала?…

– Я неудачно выразилась, – Эйлин откинула за плечо развившуюся косу. – Анри искал доказательства, что дракон Верга был его отцом.