Чтение онлайн

– Удобно! И школьники, и учителя будут твоими первыми покупателями, – сказала госпожа Баркли. – И здание не частное, а государственное, так что Кимбер не будет против.

Я поблагодарила свою учительницу за отличную идею и пошла в молочную лавку посмотреть, как идут дела.

Алпин стоял у прилавка, принимая деньги в остаток кассы, выломанной вчера в пекарне. Увидев меня, народ притих – во взглядах поселян я видела искреннее сочувствие. Кто-то погладил меня по руке.

– Разбор хороший! – весело заметил Алпин и кивнул в сторону прилавка, на котором остались два каравая. Я улыбнулась, обернулась к людям и сказала, с трудом сдерживая дрожь:

– Спасибо всем вам за то, что поддержали меня. Я сделаю все, чтобы новая пекарня открылась поскорее.

– Еще бы мы не поддержали, – сказала вдова Тимоти. – Ты же наша. А тот дракон чужак и урод, а мы своих в обиду чужим не даем. С обидами мы и сами справимся!

Ее поддержали дружным смехом, последние караваи были проданы, и народ потихоньку начал расходиться. Алпин кивнул в сторону кассы и заметил:

– Платят больше, чем положено. Все платят. Хоть на пятигрошик, но побольше.

У меня защипало в носу. С такой поддержкой я точно сумею справиться с любой бедой. Мы все сумеем справиться.

– Пиши объявление, – велела я. – Сегодня в два часа дня всем, кто купил сегодня хлеб, кусок мангового тарта бесплатно!

***

Под такое дело Шольц выставил в лавке еще один дополнительный столик, и Оран, который принес часть тартов, вооружился ножом и принялся нарезать пирог на изящные кусочки, готовясь к раздаче угощения. Пусть и вот так, в уголке, но пекарня все равно работала, в ней был не только хлеб, но и сладкое, и по лицам людей я видела, что для них это важно.

Миру нужна стабильность. Вот пусть она у него и будет.

А я отправилась в участок. Там уже все успокоилось. Банду Гироламо увезли в столицу, и Ристерд ходил довольный и важный: за поимку бандитов ему пообещали серьезную премию и орден святого Пауля. Когда я вошла и посмотрела на опустевшие камеры, то он сказал, предупреждая мой вопрос:

– Выпустил я твою бывшую родню под залог. Урок они усвоили по самое здрасьте, твое убийство не заказывали, ну и нечего им тут место занимать. От столичных трескунов у меня табак портится и живот крутит.

Да, день за решеткой произвел на Кевина нужное впечатление – во всяком случае, мне хотелось на это надеяться. Пусть теперь злорадствуют, пусть ликуют, представляя, как я плакала, пусть взахлеб рассказывают всей столице о том, как низко я пала, и так мне и надо – лишь бы делали все это подальше от меня.

– Залог они выплатили, – продолжал Ристерд. – А потом я видел, пришли к пепелищу, плюнули, да и подались на вокзал. Кстати, – он сунулся в ящик стола и вынул стопку ассигнаций. – Твоя доля. Я уже по бумагам провел как пожертвование на восстановление пекарни.

Я понимающе кивнула и убрала деньги в бархатный мешочек дамской сумочки, который болтался на запястье.

– А мой сейф? Элли сказала, что вы его забрали.

Ристерд довольно усмехнулся.

– Вот ведь кукла какая глазастая! Еще бы я его не забрал. Ценности надо под присмотром держать.

Мы прошли в комнату для хранения вещественных доказательств, и я увидела знакомый почерневший сейф, по-прежнему закрытый наглухо.

– Итак, леди Макбрайд, – официальным тоном произнес шеф. – Свою собственность опознаете?

– Опознаю, – кивнула я, прошла к сейфу и принялась крутить ручку. Послышалось веселое пощелкивание, сейф открылся, и я увидела документы – бумага пожелтела, но не сгорела. Все было на месте.

– Все в порядке, – сказала я. – Шеф, можно он у вас постоит какое-то время? Так надежнее.

Ристерд кивнул, и мы распрощались. Я вышла из полиции как раз в тот момент, когда к пепелищу начали подходить орки – подходили и замирали, сдвигая шапки на затылок и удивленно переглядываясь. Все отказывались признавать, что обеду с мясняшками пришел конец.

– Как же это, на? – оторопело спросил один, обернувшись ко мне. – Откуда ж это, на? Это ж какой лиходей, мать его за ногу, учинил?

Я не могла смотреть без слез на то, что осталось от моей пекарни – замерла рядом с орками, пытаясь взять себя в руки, но получалось плохо. Пепел, почерневшие бревна, запах гари, который выворачивал наизнанку – слезы сами заструились по лицу, и кто-то из орков тоже всхлипнул.

– Дракон, что ли, дохнул? – поинтересовался невысокий орк со шрамом через выбритый наголо череп. – Я видел, после драконьего дыха как раз такое остается.

– Дракон, – кивнула я. Орк со шрамом потянул меня за рукав пальто и сказал тоном человека, который предпочитает делать дела, а не переживать:

– Слышь, хозяйка, мы это, материалу можем стибрить со стройки. Копилка тебе все, что угодно притаранит. Хошь дерево, хошь камень, там всего в избытке.

Он провел ладонью по голове и представился:

– Копилкой это меня кличут. Что, братва, подмогнем по старой дружбе? Быстро все сделаем, быстро мясняшки будут.

Орки закивали, всем видом демонстрируя готовность помогать. Я тяжело вздохнула.

– Не надо ничего тибрить, но за помощь спасибо. Вон тот домик надо будет перестраивать, так что если сумеете приложить руки…

– Леди Макбрайд!

Элли торопливо бежала ко мне, скользя по снегу, как на коньках. Орки заулыбались, вид у них сразу же сделался глуповато-умильный. Подбежав, домовичка остановилась подальше от орков, отдышалась и сказала:

– Там господин Алпин и Большой Джон с утра договорились с мясником! Он рагу с картофелем натушил целый котел, так что голодные господа могут подходить да покушать.

Надо же, гном преодолел свою неприязнь к оркам ради общего дела! Я невольно ощутила тепло в сердце. Орки радостно зашумели, захлопали в ладоши, затопотали. Я вскинула руку, призывая к порядку, и сказала:

– Буду на раздаче. Подходить по одному, не орать, вести себя прилично. Поняли? Тогда вперед!

***

Мясник, Шеймус Шу, конечно, расстарался: рагу пахло так, что живот сводило, и все мысли становились лишь о том, как бы поскорее погрузить ложку в эту ароматную семью картофеля, лука и кусочков свинины с ароматными пряностями и густым соусом. Вооружившись половником с длинной ручкой, я принялась раскладывать рагу по тарелкам, собранным с бору по сосенке, а орки, получив обед и расплатившись за него, усаживались прямо на землю и начинали есть. Снега и холода они не боялись.